– Не смей обижать нашу верную Дану! – глумливо выкрикнул кто-то. Щеки коснулось быстрое холодное дуновение – словно совсем рядом с лицом пронеслось ледяное лезвие меча.
– Да беги же ты, дурёха! – грянул откуда-то сверху голос Верховного мага. Незримая рука схватила её за шиворот, весьма нелюбезным рывком поставив на ноги. Не удержавшись, Агата вновь упала, и, похоже, это спасло ей жизнь – невидимая ледяная стрела вновь промчалась совсем рядом.
…Агата судорожно сучила ногами, пытаясь отползти подальше, однако Хозяин Ливня, похоже, забыл о ней – ему противостояли куда более грозные противники.
Вокруг всё стало красным-красно от орденских плащей. Арк бросил в бой все силы. В середине пустой площади, окаймлённой кровавым кольцом, неподвижно застыл Хозяин Ливня. Агата помнила его страшную силу, помнила, как Сильвия едва-едва сумела вырвать добычу из когтей нерассуждающего голодного чудовища, каким был тогда Хозяин; неужели Арк всерьёз рассчитывает справиться?..
Арк рассчитывал. Над башней набирал силу изумительной красоты радужный вихрь; словно исполинское копьё, он целился прямо в сердце стягивающихся над Хвалином туч. Маги в алых плащах, похоже, совместно творили какое-то заклинание; творил нечто и Хозяин; вспомнив, на что он способен, Агата нашла в себе силы подняться. Не в силах повернуться, она пятилась и пятилась, пока не упёрлась спиной в какой-то забор.
В этот миг маги атаковали. Наверное, они опередили Хозяина лишь на краткий миг – однако в магических войнах, как и в обыкновенных, зачастую верх берет именно тот, кто нанёс первый удар.
Над площадью прямо из воздуха сгустилась исполинская сеть, сотканная из мириад огненных нитей. Алый Орден не мудрствовал лукаво – заклятья, основанные на силе пламени, удавались им лучше всего. Сеть перечеркнула небо, зависла на миг, а потом стремительно рухнула.
И тотчас же с пронзительным, режущим слух визгом радужное копьё оторвалось от шпиля башни, рванувшись прямо ввысь.
Настоящим, живым огнём вспыхнул герб ордена на самом острие шпиля.
Хозяин Ливня закричал. Ничего человеческого в этом крике уже не оставалось. В нём звучали слова давным-давно уничтоженного языка, потому что сами эти звуки казались оскорблением мировой гармонии. В боевом кличе Хозяина – неведомого существа, неведомо как возникшего и неведомо к чему стремившегося, – слышалась такая ненависть, что Агата даже зажмурилась – крик резал глаза, словно напоённый кислотным ядом ветер.
В руке Хозяина возник, плавно соткавшись из бесформенного облачного обрывка, длинный чёрный клинок. Острие уставилось в зенит, и, теперь уже шёпотом, но таким, что слышала вся площадь и, наверное, слышал весь замерший от ужаса Хвалин, Хозяин произнес слово Силы.
Прямо вверх прянула чёрная молния. Из обхвативших радужное копьё своими плотными боками туч вниз устремились первые ядовитые капли.
Над Хвалином начинался Смертный Ливень.
Сеть громко затрещала. Чёрный пар брызнул во все стороны, алые ячейки горели, горело само слагавшее их пламя, в свою очередь, распадаясь и обращаясь в ничто. С боков им на смену рвались новые и новые сплетения алых нитей, спеша залатать прореху; но и сила Хозяина не уступала, вверх рвались стрелы тёмного пламени, мощь Арка не могла погасить этот костёр; в небе радужное копьё пробило слой туч навылет, появилось смутное серое пятно, воздух внезапно замутился, Агате показалось, будто мириады мириад рук старательно ловят мчащиеся к земле капли Ливня, однако, конечно же, никакая сила остановить это бедствие не могла.
Всё, что оставалось Дану, – это метнуться под защиту какого-то каменного сарая; иных в Хвалине и не строили.
Ни один из магов не сдвинулся с места, и невольно Агата воздала должное мужеству врага. Магов можно было назвать подлецами, но трусами они явно не были.
Ни та, ни другая сторона даже и не помышляла о переговорах. Бой шёл на уничтожение. Никаких компромиссов и перемирий. Очевидно, счёты были и в самом деле велики – возможно, так велики, что даже счёт Агаты показался бы перед ними жалкой детской обидой, что бесследно пройдёт самое большее через четверть часа.
И всё-таки они боялись и смерти, и боли. Агата никогда не думала, что сможет пережить то, что увидели её глаза и услыхали её уши. Многоголосый вопль, вопль ужаса и отчаяния, вопль корчащейся человеческой плоти, вопль десятков и сотен жертв; кто-то начал метаться по крышам, в припадке безумия срывая с себя одежду, кто-то кубарем катился вниз, в эти последние мгновения надеясь отыскать укрытие; однако большинство чародеев остались стоять, не разрывая круга и не ослабляя мощи нацеленного на врага заклятья.
На мостовую перед Агатой упали первые дымящиеся капли.
Однако в небесах мощь Арка явно брала верх. Радужное копьё разделилось на тысячи мелких стрел, пронзавших чёрные косматые клубы, и капли падали медленно, неуверенно, редко, словно сила Ливня готова была вот-вот иссякнуть…
Прореха в сети сузилась до размера человеческой головы.
И тогда Хозяин вновь закричал. Это была уже не ярость, это был тяжкий стон попавшего в ловушку и смертельно раненного зверя.
– Будь ты проклята! – услыхала обмершая Агата.
А в следующий миг чёрный меч вспыхнул весь сразу, от эфеса до острия; Хозяин направил свой удар не в магов, не в сеть, что стремительно опускалась, почти что падала, ему на плечи; он направил его в основание башни Арка.
Никогда ещё Хвалин не слышал такого безумного грохота. Казалось, сотни тысяч подземных демонов рванулись на волю из своих убежищ, ломая на своём пути даже крепчайшие кости земли. Воздух прорезал невыносимый, на самом пороге человеческого слуха, полувизг-полускрежет – словно железом вели по тонкому стеклу. Подножие башни окуталось дымом; то и дело в клубах мелькали гротескные, искажённые физиономии каких-то чудищ; физиономии гримасничали, кривились и дёргались, составляясь на несколько мгновений и тотчас же исчезая.
Сперва Агате показалось, что с башней ничего не случилось и Хозяин лишь зря потратил силы. Но потом… потом башня внезапно приподнялась, словно пытаясь оторваться от косных фундаментов и рвануться в небо, по серому камню стен зазмеились чёрные трещины, шпиль переломился у самого основания, и гордый герб из огненногоавальоннагрянул вниз, вдребезги разбившись о камни брусчатки.
А в следующее мгновение башня рухнула бесформенной грудой битого камня, крошева стен и обломков балок, месива утвари и обстановки – страшный пирог, щедро пропитанный алой начинкой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
