— Может, у него во рту была ранка? — подала голос я.
Лекарь поглядел на меня, щурясь, как от яркого света.
— Может быть. Я бы хотел осмотреть тело со всем тщанием, мой король. Вели отнести его на ледник.
— Одальв и Клен, займитесь. Итак, Ютер. Что ты можешь сказать о ране принцессы?
— Мой король, преступник ударил ее ножом, покрытым ядом. Сама рана не глубока, лезвие соскользнуло по лопатке. Эта девушка, — он повел рукой в мою сторону, — очевидно, высосала отраву… миледи неверно истолковала следы крови на ее лице… хотя, по моему мнению, эта мера не могла быть достаточной. Потом она чем-то прижгла рану и остановила кровь. У миледи, слава Богу, феноменальное здоровье. Никто из нас, смею уверить, не выжил бы после такого удара.
— Как ты себя чувствуешь, Мореле? — Найгерт повернулся к сестре.
— Хреново, — Она, нахохлившись, глянула на меня через сетку спутанных волос. Глаза ее были совершенно непроницаемы, дыры в земле, змеиные норы. — Ладно, — неприязненно согласилась она и передернула плечами. — Отпусти ее, Герт… идите все в задницу, не могу я уже ничего…
— Ты правда высосала отраву? — Найгерт снова взглянул на меня. — Почему ты решила, что в ране яд?
— Я немного знаю медицину, мой король. Я определила отраву… по запаху.
— Свернувшаяся от яда кровь пахнет дегтем, — вставил лекарь. — А если ее нагреть, становится черной и тягучей. Отсюда и название.
— Получается, ты спасла мою сестру, — Найгерт слабо улыбнулся. — Мореле. Что скажешь?
— Я уже сказала. Отпусти ее… пусть катится.
— Что ж, поблагодарим Бога за счастливую случайность. Где ты, говоришь, остановилась?
— В гостинице «Три голубки».
— Хорошо. Утром тебя отвезут. Дьен, позаботься.
— Мой король, — поднял голову лекарь. — Разреши мне. Я хотел бы немного побеседовать с ней… о медицине.
— Разрешаю. Девушка, я благодарю тебя за помощь, оказанную моей сестре. — Найгерт пощелкал пальцами и Дьен вложил ему в ладонь поспешно извлеченный из-за пазухи кошелек. — Возьми.
Эй, а как же моя свирелька? Зачем мне деньги?..
Я опустилась на колени и приняла увесистый кошелечек из хрупкой, в голубых жилках, детской руки.
— Мой король.
В холле затопали, невнятно гаркнули, дверь распахнулась.
— Эй, что здесь происходит?
Люди посторонились, пропуская высокого мужчину в долгополом неподпоясанном упленде, отороченном соболем. Дорогой шелковый бархат раскрыт на груди, в прорехе сверкает ночная сорочка. На ногах у мужчины были шлепанцы, а в руке он держал меч.
— Виген, — вздохнул Найгерт. — Ну чего ты вскочил?
— В моем доме произошло покушение на принцессу! — мужчина резко повернулся, взметнув широкие рукава. — И мне докладывает об этом мой постельничий! Где убийца?
— На том свете, Виг. К сожалению, его уже не допросишь.
— А это что за чучело? — он ткнул мечом в меня.
Найгерт устало взялся за голову.
— Дьен, — велел он. — Расскажи отцу, что произошло.
Молодой человек начал рассказывать — четко и сжато, ничего лишнего. Хозяин Нагоры, лорд Виген Моран-Минор, сводный брат и камерарий Нарваро Найгерта буравил меня хмурым взглядом. Когда-то, очень давно, я видела его в свите короля Леогерта. Узаконенный бастард, грех юности, еще до Каланды. С тех пор он изменился, конечно, но не сильно, дареная кровь хранит высоких лордов от старости. Виген оставался моложавым и статным, с гладким лицом. С белой прядью на лбу и на виске — как у Найгерта. Слава Богу, у меня лицо измарано, а то мог бы признать утопленную ведьму. Похоже, особой благодарностью ко мне он не проникся. Я устала бояться и покорно ждала завершения этой истории. Теперь, когда свирель пропала, какая мне разница, чем она закончится?
— Ты хочешь ее отпустить? — лорд Виген повернулся к королю.
— Девушка оказала нам большую услугу.
— Пусть сперва ее допросит Диринг.
— Нет, — вдруг встряла Мораг. — Черт побери, вы тут полчетверти трепались о том, что девчонка меня спасла, а теперь хотите отдать ее подвальным мастерам? Знаю я ваши допросы, потом костей не соберешь. Пусть проваливает ко всем чертям в свою Ракиту и поскорее. Ты слышала? — она повернулась ко мне. — Катись в Ракиту, и не показывайся моим благодарным родственничкам на глаза.
— Ютер, — молодой король потер переносицу. — Забирай девушку. Завтра утром отвезешь ее в «Три голубки» или куда она скажет. Все, господа. Я больше не желаю обсуждать этот вопрос. Всем спокойной ночи. Мореле, останься, мы с тобой еще не договорили.
Лекарь по имени Ютер подхватил меня под локоть и повлек прочь из покоев.
Моя свирель!..
У двери я оглянулась на принцессу — она, обняв себя за плечи и низко склонив голову, смотрела в пол.
Глава 12
Ютер
— Надо же, вся вымазалась, а на платье ни пятнышка. И впрямь, диковинка из диковинок… проходи вот сюда. Дети уже спят, так что не шуми. Ты чего дергаешься?
— Чешется, — пожаловалась я, пытаясь соскрести с щеки заскорузлую корку.
— Сейчас умоешься… не повезу же я тебя в город с такой физиономией… Иди сюда. Вот таз, вот щетка, сейчас воды принесу.
Ютер погремел чем-то у меня за спиной. Принес кувшин.
— Подставляй руки. Волосы бы подобрала… давай я придержу. — Он сгреб мои волосы одной рукой, чтобы не намокли, а другой продолжал наклонять кувшин. — Давай-ка рассказывай, как тебе удалось справиться с морским дегтем. Хватает четверти драхмы, чтобы отправить человека на тот свет. Собственно, Мораг и царапины бы хватило.
— Думаю, ты прав, господин. В том смысле, что у принцессы здоровье железное. То, что она выжила — по большей части ее заслуга, не моя. Она правда ломает пальцами подковы?
— Правда. Она может одним пинком вышибить дверь, может повалить наземь скачущую лошадь. Она сильнее любого из мужчин, которых я видел. Неужели до Ракиты не доходили слухи о нашей миледи?
— Если всем слухам верить…
— И то правда. Ты где-то училась?
— Немного. Совсем чуть-чуть.
— Кстати, назовись. Я прослушал твое имя.
— Леста.
— Леста? Хм… На вот, вытирайся.
Ютер отпустил мои волосы и вышел из-за ширмы. Я окунулась лицом в чистое полотенце.
— А ответь мне, Леста на такой вопрос, — он чем-то зазвякал снаружи. — Как звали твою мать?
— Ида. Но она ушла из мира. Она монахиня в одном вербенитском монастыре.
Интересно, она еще жива или нет? Надо бы съездить, узнать…
Я кинула полотенце на край ширмы. Волосы у меня все-таки кое-где слиплись. Ничего, вырвусь отсюда — искупаюсь реке.
Лекарь, оказывается, зажег жаровенку и теперь ставил на нее маленький ковшик с темной жидкостью. Комната, куда он меня привел, отчасти смахивала на лабораторию, отчасти на оранжерею. Стол был уставлен баночками, коробочками, ступками и флаконами, так же на нем присутствовали несколько толстых книг, со свисающими лапшой закладками, и вороха разрозненных исписанных листов. Стены занимали стеллажи со всякой всячиной, пространство у окон загромождали ящики с растениями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
