— Какая случайность? Ты что? И в Лещинке и в Торной Ходи Левкою знали и любили. Она там половину народа в руки приняла, другую половину от болячек выхаживала…
— Угу. Только когда королева пропала, кому-то из селян пришло в голову у бабки твоей на хуторе поискать. Вот и поискали.
— Но там же не было Каланды. Или была?
— Не было. Там была упрямая старуха с кочергой. Впрочем, я уже сочиняю. Не знаю, что там было. Сожги хутор, и весь сказ.
Пауза. Я закусила губу, чувствуя, как веки наливаются горячей тяжестью.
— Сволочи… Сволочи бессердечные. Если бы узнать, кто…
— И что бы ты тогда сделала?
— Голыми руками…
Ютер хмыкнул. Покачал головой.
— Ну, ну. Одну такую сволочь бессердечную топили в реке. Как ни странно, помогло. Хотя, если бы меня спросили, я бы сказал, что не приветствую продолжение сей практики. Чудо единично. Да и Толстого Минго с нами больше нет.
— Толстый Минго — это кто?
— Ну как — кто? Архипастырь ордена перрогвардов, Псов Сторожевых. Лет эдак… если не ошибаюсь, лет тринадцать назад Толстый Минго преставился, а преемник его сейчас — сэн Терен Гройн из Холодного Камня.
— Погоди, погоди… Минго, говоришь… Минго Гордо! Как же! Это он меня судил и допрашивал, и велел испытать водою. Только он архипастырем тогда не был. Он этим был… как его… слово такое заковыристое… короче, помощником у старого епископа он был… Его Каланда с собой привезла, из Андалана, разве нет?
— Ну, кто кого с собой привез — это отдельный вопрос, — Ю покачал головой. — Примас покойный в охрану королевской невесте собственного гвардейца отжалел, кальсаберита, не абы что. Сперва Толстый Минго коадьютером был при старом Ганоре. А потом расцвел пышным цветом. Твое дело у него первым было. Он тогда отличился, он ведь, считай, чудо сотворил. Примас как раз после этого расследования прислал ему назначение и архипастырский жезл. А кальсаберит на радостях новый орден организовал. Теперь у нас тут собственные Сторожевые Псы завелись, такой геморрой. Монахи при мечах. В том самом Холодном Камне и сидят теперь.
— Какое такое чудо?
— Королеву вернул — вот какое. Из колдовского плена, считай, вызволил.
— Погоди, Ю. Ты что, правда считаешь, что я Каланду похитила и куда-то упекла?
Пауза. Незнакомый мужчина, которого я называла детским именем своего старого дружка, молчал, кусал губы и разглядывал свои сплетенные пальцы. Потом вздохнул и спросил:
— А что еще мне остается думать? У тебя был зуб на королеву и все про это знали.
— Зуб на королеву? — я напрягла память, но тщетно. Я когда-то злилась на Каланду? Бред… Такого никак не могло произойти. Она для меня почти божеством была. Высшим существом…
Ютер покачал головой:
— Я не знаю, что там между вами произошло. Ты мне не докладывалась, королева тем более.
— А что все знали-то?
— И этого не помнишь? Королева с тобой поигралась и бросила. Ты пыталась с ней встретиться, но в замок тебя не пускали. Пару раз даже плеткой вытянули, когда ты лошадям под ноги полезла. Когда я пришел к тебе на хутор, ты мне там устроила истерику с криком и слезами…
— Я устроила истерику?..
Вот это да… Вот это новости… Проклятье, не помню! Ничего не помню!
— Ты, кто же еще… Я тоже как дурак расклеился, размяк, пообещал тебе, что буду следить за ними…
— За кем?
— За Каландой и этой ее дуэньей, госпожой Райнарой. Следить и рассказывать, что они делают. И ведь следил, как дурак, и как дурак бегал к тебе рассказывать! А в один прекрасный день пришел, рассказал, а ты словно с цепи сорвалась. Вскочила и унеслась куда-то в ночь. Я тебя подождал, подождал, а наутро твоя бабка меня вытолкала. Я вернулся в замок и узнал, что принцесса пропала. Ну и что я после этого должен был подумать, скажи пожалуйста?
Я сидела ошарашенная. Экие страсти… Я, конечно, любила Каланду, но не до такой же степени, чтобы разобидеться на невнимание и прирезать ее где-то темной ночью… Нет, погодите, она же вернулась, значит я ее не резала. Значит, я сделала что-то другое. Вот ведь… я и не предполагала, что во мне кроется такой темперамент…
Ладно, поразмышляем об этом после, а сейчас надо узнать как можно больше, если уж мне попался словоохотливый рассказчик. И к тому же практически прямой свидетель всего произошедшего.
— Но ведь королева вернулась?
— Вернулась, — согласился Ю. — Через три дня. Рано утром к берегу пристала лодочка и из нее вышла королева. Очевидцами была целая пропасть народу, потому что в порту в этот день как раз освящали новые корабли. Стоял такой густой туман, что воды совсем не было видно. Сначала никто не обратил на лодку внимания, думали, это рыбаки с ночи возвращаются.
— Ты сам-то видел это?
— Я там был, но, как всегда, все прозевал, — Ю невесело усмехнулся. — Я смотрел на корабли и на священников, а потом где-то сбоку начали орать и толкаться, я чуть в воду не свалился. Потом все расступились и я увидел королеву. Она, сказать по правде, выглядела не слишком торжественно. Была взъерошенной, испуганной. Кажется даже, плакала. К ней подошли старый епископ Ганор и Толстый Минго, и она опустилась перед ними на колени. Ее тут же отвезли в замок. Народу закатили празднества на три дня. Потом говорили, что лодочка шла сама, без парусов и весел, а когда королева из нее вышла, она самостоятельно развернулась и уплыла в туман. Еще говорили, что лодку сопровождал ангел, а когда она уплывала, звучала небесная музыка. Еще говорили, что в тумане возник коридор, и лодка вознеслась аки птица, а в воду цветы посыпались. Ну и тому подобную чепуху, тогда каждый объявлял себя свидетелем чуда. И каждый пытался переплюнуть остальных.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
