с его «любовницей», однако так и не решилась войти – вот и все, что было, а остальное… остальное я буду отрицать!
– Тогда почему вы сознались?
– Да потому, что вы обвинили мою дочь, неужели не понятно?! Я созналась бы и в убийстве Кирова, если это могло ее спасти, но теперь такая необходимость отпала. Никита сказал, что у Танюши есть алиби, а значит, мне нет смысла ее выгораживать: мы обе не причастны к преступлению!
Лера задумалась. Ей с самого начала казалось спорным участие Роговой в убийстве – она, скорее, склонна была подозревать Татьяну: несмотря на явный мотив, Ирина не походила на человека, совершившего убийство. Очевидно, она не испытывала ни страха, ни чувства вины и призналась лишь тогда, когда Лера привела доказательства виновности ее дочери. Все правильно: разве мать не обязана защищать своего ребенка любыми средствами?
– Вы сказали, что стояли около дома свекрови, – медленно проговорила Лера. – Сколько времени вы там провели?
– Не уверена, но… думаю, часа полтора.
– Так долго?
– А вы как думали? Я ждала, что муж придет к своей «пассии», а его все не было… Я замерзла, но в машину садиться не хотела: я оставила ее подальше от дома, чтобы Кит… Никита то есть, не узнал о моем присутствии. Я хотела «застукать» их вдвоем, иначе не было смысла, ведь на снимках, предоставленных частным сыщиком, все не очевидно!
– Ну да, – согласилась Лера, – там нет прямых свидетельств измены.
– Правильно! Поэтому я намеревалась застать их в «любовном гнездышке» и потребовать развода… или просто устроить скандал. Представляете, я до сих пор не знаю, что хотела сделать, а вы говорите – убийство… Хотя, честно, не знаю: если бы я обнаружила их в постели, то вполне могла бы вцепиться ей в волосы – слава богу, Кит не пришел, и мне пришлось ретироваться.
– Вы очень точно описали сцену преступления!
– Немудрено! – прервала Леру Рогова. – Никита редко делится со мной рабочими проблемами, но ведь это убийство касалось всех нас – оно было совершено в доме его матери, моей свекрови, а эта Катя училась вместе с нашей дочерью, поэтому он рассказывал обо всем подробно, в деталях… Само собой, я знала не все, но и этого оказалось достаточно, чтобы вы мне поверили!
– Вы солгали, а теперь снова требуете, чтобы я верила вам?
– Да, ведь я объяснила, почему это сделала!
– Когда ваша дочь вернулась ночью домой, вас еще не было. Где вы провели несколько часов?
– Как и говорила раньше, каталась по городу. Выходила, гуляла по набережной, пыталась понять, что делать дальше. Я никуда не заходила по дороге, если вы это хотели спросить, поэтому никто не сможет подтвердить мои слова, но я говорю правду: я не убивала Катерину, и вам никогда не удастся доказать, что это не так!
Лера понимала, что жена прокурора права: несмотря на явный мотив и возможность проникновения в жилище свекрови, это не доказывает сам факт причастности Роговой к убийству девушки. Ее никто не видел на месте преступления, да и орудие, шарф или платок, они вряд ли отыщут.
– Ирина Степановна, – снова заговорила Лера, – когда вы стояли напротив подъезда, кто-нибудь в него заходил?
– Да много кто, большинство я знаю, это соседи свекрови… Видела доставщика суши – у него на куртке еще такое странное название было… какая-то устрица, что ли?
– «Ушлая устрица»?
– Точно!
– Хорошо, но я имела в виду, не заметили ли вы кого-то незнакомого, кто вел себя подозрительно или выглядел как-то…
– Был такой! – снова перебила Рогова. – Мужчина, лет тридцати пяти – сорока, в джинсах, темной куртке и кепке, очень крупный – настоящий гигант! Но видела я его не в день убийства, а раньше.
Лера подалась вперед.
– Так вы, что, не впервые следили за квартирой? – уточнила она.
– Раза три-четыре, – подтвердила жена прокурора. – Только в первый раз я вошла и даже подошла к двери квартиры, собираясь позвонить.
– Но не позвонили?
– Нет, испугалась. Не девчонки, конечно: мне просто не хотелось выглядеть глупо!
– А мужчина? – напомнила Лера.
– Ну да, мужчина… так вот, когда я уже хотела нажать на кнопку звонка, я его и увидела: он поднимался по лестнице. Почему-то пешком, хотя лифт работал.
– Как он себя вел?
– Нормально – бросил на меня быстрый взгляд и продолжил подъем. Я, честно говоря, тогда не обратила на него внимания и даже не вспомнила бы о том, что видела его, если бы мы не начали это обсуждать!
– Почему вы обратили на него внимание?
– Он поднимался на последний этаж – свекровь же на предпоследнем живет.
– И что? – не поняла Лера.
– Я всех соседей сверху и снизу знаю, – пояснила Рогова. – Так вот, на каждом этаже по четыре квартиры. Две из них принадлежат человеку, который живет за границей, и сейчас пустуют. В двух других обитают одинокие пенсионеры, и такой человек вряд ли мог приходить в гости к кому-то из них!
– А что, ваш заграничный сосед не сдает жилплощадь?
– Нет, он ключи Вере Борисовне отдал, соседке справа, чтобы она присматривала за квартирами и, в случае чего, сигнализировала. Он человек не бедный, в деньгах не нуждается, а квартиры для детей держит – ну, чтобы подарить, когда они вырастут. Это его, как он говорит, долгосрочная инвестиция!
– Ясно… У меня тут есть портрет. Имейте в виду, что это не фото, а набросок, сделанный со слов соседа вашей свекрови. Вот, взгляните, не этого ли человека вы видели?
Лера нашла в телефоне нужный файл и открыла его, повернув экран к Роговой. Та ответила почти сразу:
– Да нет, точно не он! У этого вид довольно безобидный, а тот был такой… ну, в общем, рожа уголовная!
– Интересно…
– Вы меня отпустите теперь? Я ведь ни в чем не виновата!
– Думаю, мы можем это сделать, но под подписку.
– Да ради бога, я все равно никуда не собиралась!
Выйдя из допросной, Лера нос к носу столкнулась с Логиновым.
– Что, облом-с? – издевательски-сочувственно поинтересовался он, и Лера поняла, что он смотрел допрос Роговой по компьютеру.
– Сам знаешь, – пожала она плечами. – Будем искать.
– А я уже кое-что нашел, можешь себе представить!
– Что?
– Вот!
Виктор вытащил из-за пазухи фотографию и протянул Лере.
– Где взял?! – почти взвизгнула она.
– На стене объявлений в дежурке.
– Это… это же… тот ухажер Уткиной…
– …чей снимок нам передал частный детектив, да!
– Судя по твоей хитрой физиономии, это еще не все, так?
– Так, так… Угадай, кто подал в розыск на этого паренька?
– Ну?
– Суркова!
– Что?!
– Ты не
