– Я привез красивые ткани для жены и дочери конунга, – сказал ему приехавший купец, высокий прямой старик. – Это очень хорошие ткани, я купил их на торгах у говорлинов.
– Ты приплыл в хорошее время! – обнадежил его Бруни. – Хеймир конунг собирает приданое для дочери. Только я не думаю, что сегодня у дочери конунга будет время поговорить с тобой. Она слишком занята. Столько гостей, как сегодня, я не припомню!
– Меня это мало удивляет! – Фьялль усмехнулся. – Если я что-нибудь понимаю, многие из гостей рассчитывают погулять еще и на свадебном пиру, а?
Бруни засмеялся:
– Я не сказал бы. Конечно, Лодмунд конунг не прочь посвататься, да и Адальстейн ярл с Самоцветного мыса вот-вот приедет, но не похоже, чтобы это понравилось йомфру Вальборг. Нет, свадьба еще впереди. Но запасать приданое самое время!
Проводив сборщика пошлин, Оддбранд стал собираться. Его ожидания подтвердились: женихи слетаются, как мухи на мед, но пока никто особенно не преуспел. Ну, а теперь им и вовсе незачем утруждаться, хотя они об этом еще не знают.
На широком дворе конунга царила суета: прямо на земле сидели хирдманы, с утра хмельные, и пели кто во что горазд, туда-сюда бегала челядь, таскали бочонки, волокли скотину, в углу двора кололи бычков и баранов. Там же дымил костер, где опаливали свиные туши, в воздухе висел дым, пахло свежей кровью и паленой щетиной. Нестройные песни, визг свиней, тоскливое мычанье бычков, окрики, стук дверей оглушали уже за двадцать шагов до двора.
Но Оддбранд не растерялся: быстро выцепив взглядом управителя, опознанного по тяжелой связке ключей на поясе и серебряному ошейнику, нужному для того, чтобы такой ценный раб никак не мог пропасть, Оддбранд велел сказать о себе кюне Асте или ее дочери. Гилли управитель окинул его внимательным взглядом: четверо хирдманов за спиной у гостя и два раба с внушительным ларем тоже не остались незамеченными. Учтиво выяснив, кто он и ради чего пожаловал, и попросив подождать, Гилли пошел сказать о нем хозяйкам. Оддбранд назвался Анвудом, и кюна Аста тут же велела ему войти. Хирдманов пришлось оставить во дворе, а два раба следом за ним внесли ларь.
– Гилли сказал, что ты привез хорошие ткани? – едва выслушав приветствие, воскликнула кюна Аста. – Это верно? Скорее покажи!
Отвечая, Оддбранд окинул покой быстрым взглядом и сразу заметил девушку, сидевшую на скамье среди других. И почему-то ее одну было видно, а все другие казались серыми тенями! Само пламя очага тянулось к родному цвету ее красного платья, играло блеском в ее рыжеватых волосах, заброшенных за плечи и такой плавной красивой волной осенявших белый нежный висок и маленькую мочку уха. Какой-то тайный луч падал на ее лицо, освещал и высокий чистый лоб, и соблазнительно пухловатую нижнюю губу… Несмотря на свой возраст и опыт, Оддбранд застыл, не в силах оторвать глаз от девушки, способной брать в плен душу и тело! Оказывается, рано он смеялся над своим поручением – он недооценил колдовскую проницательность кюны Хёрдис! Эта девушка, высокая, стройная, со смелым блеском умных глаз, была той самой, которая и нужна Торварду конунгу, и Оддбранд оценил это с первого взгляда. Недоверие к собственной цели разом исчезло, даже черты лица его смягчились, и он дружелюбно улыбнулся ей:
– Приветствую тебя, Вальборг дочь Хеймира! Надеюсь, тебе тоже понравится то, что я привез! Ты увидишь, что мои ткани достойны твоей красоты!
Но девушка засмеялась, и другие вокруг нее засмеялись тоже.
– Да нет же, ты ошибся! – со смехом поправила его кюна Аста. – Это не моя дочь! Этелахан, сбегай поищи Вальборг, она, наверное, на кухне! Ингитора, правда же, забавно? Тебя приняли за Вальборг!
Развязывая кошель в поисках ключа, Оддбранд улыбался уже не так искренне. Это не Вальборг, это Ингитора дочь Скельвира. Дева-скальд из Эльвенэса. Понятно, где же ей и быть, как не в девичьей кюны Асты! И все же ошибся он неспроста и не случайно. Именно такая девушка и может сочинять стихи, из-за которых Торвард конунг всю зиму был болен! Но она – как тот меч, рукоять которого излечивает раны, нанесенные клинком…
Один из рабов поднял крышку, Оддбранд откинул серый холст. Заглянув в сундук, кюна Аста всплеснула руками и ахнула.
– Ах, как же темно! – Кюна в досаде оглянулась на дверь, которая вела прямо на двор и потому на зиму заколачивалась. – Я же хотела сказать Гилли, что уже пора открывать эту дверь, уже совсем тепло! А то ничего не разберешь! Подложите дров хотя бы!
В очаг подбросили дров, свет упал на шелковые свертки, и драгоценная ткань засияла золотистыми отблесками. Розово-зеленые птички на голубой ткани трепетали тонкими крылышками, готовые взлететь; так и хотелось накрыть их ладонью, удержать, но осторожно, чтобы не помять легчайших перышек. Желто-розовые цветы мягко кивали головками с лилового поля, их прозрачно-зеленые листья и стебельки качались от невидимого ветерка. Взгляд терялся в сложном золотом узоре на алой парче, и казалось, в нем прячутся таинственные письмена далеких земель.
Кюна Аста едва переводила дух от восторга.
– Какая красота! – бормотала она. – Ах, какая красота! Фрейя и Фригг! Это волшебство!
Девушки столпились вокруг кюны, вздыхая и вскрикивая от восторга. Кюна протянула было руку потрогать шелк, и Оддбранд встревожился: еще не хватало, чтобы Торварда полюбила кюна Аста!
– Я рад, что тебе нравится, высокородная госпожа! – поспешно сказал он. – Но я хотел бы, чтобы и йомфру Вальборг тоже взглянула на мой товар.
А сам взглянул на Ингитору. Девы-скальда не было в той кучке трепещущих и повизгивающих дев; она смотрела на них со своего места и, судя по веселому блеску глаз, забавлялась их восторгом.
– Ах да! Вальборг! – поспешно воскликнула кюна Аста и оглянулась по сторонам. – Бегите, скорее найдите Вальборг! Я уверена, ей понравится! Это как раз то, что ей должно понравиться!
Кюна говорила так не потому, что хорошо знала вкус своей дочери – на самом деле они редко сходились во мнениях. Но ей самой так понравились блестящие золотистые шелка, что она и вообразить не могла, что кому-то другому они могут не понравиться!
Шелковых волнЛарь целый полн:Сердечный восторгУ дев гость исторг! —
насмешливо произнесла Ингитора, и кюна Аста, не особенно вникая, возбужденно закивала:
– Да, да! Такая красота, что про это только стихи и сочинять!
Пришла Вальборг, одетая в обыкновенное темно-серое платье с красной шерстяной тесьмой. Ее пушистые волосы были перевязаны через лоб тонким ремешком, чтобы не лезли в глаза, на кончиках пальцев белела мука. Оддбранд окинул ее быстрым взглядом и опять пожалел, что дочерью конунга оказалась не Ингитора. Настоящая йомфру Вальборг оказалась очень красивой и умела себя держать, но вообразить ее рядом с Торвардом конунгом не получалось. Она ему до плеча не достанет, притом во всех отношениях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
