– Куда?
– Там! – коротко рыкнула девушка, и Крил подивился, как послушно взрослый рванул следом за отроковицей.
Проводив странную парочку рассеянным взглядом, Крил опомнился только тогда, когда нос худосочной девицы почти уткнулся в подол его кольчуги.
– Э нет! – злорадно прошипел он, хватая обеими руками «болвана» и оттаскивая в сторонку.– Куда лезешь? Пшла отсюда! Пшла! Ходят тут всякие, а потом вся кольчуга испорчена!
Неспешно шаркающий мимо носильщик притормозил, пристроив мешок со специями на краю прилавка, чтобы поглазеть на свару. Серые глаза девушки сузились от гнева. Нечеловеческая ненависть прямо-таки изливалась из ее зрачков, как у связанного волка, и Крил неожиданно для себя отпрянул и отвернулся. Но не унялся. Подпихнув пострадавшего «болвана» меж собой и неопрятной девицей, он ощупал кольчугу и взвизгнул с новой силой:
– Эй! Да ты ее продырявила! Люди добрые! Она испортила мой товар! А ну плати! Плати, кому сказал!
Спектакль предназначался скорее для публики, чтобы отвлечь внимание от собственного позора, но возымел неожиданный результат.
– Куда он убежал? – прошипел в самое ухо Крила сутулый монах.– Скажи, и я заплачу!
– Кто? – опешил Крил.
– Тот мужчина, что испортил твой товар!
– Михаил?
– Да! Быстро! Быстро говори!
– Не знаю,– признался торговец, выдирая из болванового тела кинжал и отбрасывая его на прилавок.– Не успел заметить…
– Ну и дурак! Значит, шиш тебе, а не монеты! – в сердцах выкрикнул монах.– Ладно, мы сами… Ищи!
Девушка неожиданно закашлялась и обеими руками зажала тонкий нос.
Засмотревшийся на свару носильщик опомнился и взвизгнул:
– Черт!
Из дырки в боку мешка, пробитой неаккуратно брошенным кинжалом, бесконечной струйкой высыпался перец.
– Плати за товар! – сурово рявкнул носильщик. Бугристая рука приблизилась к лицу окончательно расстроившегося Крила и заиграла мышцами.– Плати! Десять паундов мешок стоил!
– Да там и высыпалось всего ничего! – робко начал торговец, но не решился продолжать дискуссию при виде пудового кулака, метившего в нос.
Куда делась странная парочка, Крил не заметил – рассчитывался с носильщиком.
– М-да,– с тщательно скрываемой радостью прокомментировал Усуп, побрякивая пополневшим кошелем.– Сворачивай-ка ты торговлю, коллега. Убыток заместо прибытка, это тебе намек свыше. Сворачивай-сворачивай. По всем признакам сегодня не твой день…
Тор, окраина Старого грода
Проклиная собственную доверчивость, Квайл устало брел вдоль домов, уже скорее из упрямства придерживаясь правила «все время налево». Мешающие упаковки с нераспроданным товаром он тихонько припрятал все в том же заброшенном доме и шел налегке. Как назло, многие горожане успели за эти дни привыкнуть к огненной шевелюре продавца пани Нова и спрашивали мыло. Студент с горечью прикидывал, какую сумму сегодня не заработал, но мог лишь развести пустыми руками. Впрочем, не совсем: в правой руке, словно маленький флаг, было зажато тасво.
Сказать, что запутанный маршрут был совсем бесполезен, Квайл не мог. К своему удивлению, он обнаружил улочки, на которые не ступала его нога ранее. Кажущиеся нежилыми, они прятали свои тайны под прикрытием гор хлама и густой растительности. То тут, то там хлопала форточка, и на мостовую со смачным плеском выливались помои. Зычные голоса просачивались сквозь щели, а в глубинах проходных дворов цокали чьи-то каблучки.
Наконец, завершив последний крутой поворот налево, он уперся в тупик.
Короткий карниз над дверью был щедро присыпан вековой пылью, словно фирменный мамин яблочный пирог корицей. Сбоку ветер раскачивал красный фонарь с разбитыми стеклами.
«Вот и все,– с нервным смешком подумал Квайл. Матросское заведение мадам Брунхиль – последнее место, где бы лично он стал искать алхимика.– Проклятая цыганка-обманщица, чтоб ей…»
Заплеванная дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в нее смогла протиснуться очень худая рука. В щели блеснул глаз, тасво грубо выдернули из пальцев Квайла и небрежно отбросили в сторону.
– Ну наконец-то! – ворчливо сказал надтреснутый голос.– Сколько можно тебя ждать! Цыганка сказала – рыжий, а ну, покрутись! И правда, рыжий. Обещанное при себе?
Все еще не веря происходящему, студент кивнул. Вот тебе и разгадка чудесных способностей цыган – его просто-напросто надули. Видимо, гадалка прекрасно знала местонахождение алхимика и даже успела подробно описать ему Квайла.
– Деньги есть? – деловито осведомились из-за двери.– Я беру с учеников два паунда в месяц. Плата вперед.
Порывшись в кармане, Квайл выгреб сегодняшнюю выручку. Протянутые монеты исчезли, словно по мановению волшебной палочки.
– Здесь всего один с мелочью,– предупредил собеседник.– Так что остаешься должен еще паунд. Заходи.
Дверь распахнулась, и Квайла втянули в широкий тамбур, тускло освещаемый солнцем из забранного решеткой окна. Оказавшись внутри, студент подвергся тщательному осмотру, но зато и сам смог рассмотреть того, кого так долго искал.
Аарус Густ был высок, сутул и одет чересчур эксцентрично даже для алхимика. Длинный распахнутый балахон подрезан на уровне колен, но не подрублен. Меж неровных обтрепанных пол выставлены на обозрение грязная вытянутая тельняшка и штаны из грубой парусины. Носы башмаков укреплены набойками, запястья обвязаны цветными браслетами-самовязками с множеством бусин. На угловато выступающем кадыке багровый синяк. Кожа на лице сморщена, щеки и лоб исцарапаны. Еще Квайл с некоторой дрожью отметил разные глаза. Один, подозрительно прищуренный, голубой, второй – навеки устремленный вдаль стеклянный, в глубине которого просматривается паутинка трещин.
После процедуры знакомства (короткое рукопожатие), Аарус потянул Квайла вверх по лестнице мимо то и дело попадающихся навстречу полуодетых девушек и втолкнул в комнату с игривой табличкой «малышка Нора». Окончательно обалдевший студент с любопытством огляделся.
Розовые стены украшали нескромные картинки в рамках-сердечках. Кое-где остались пустые крючки, на которых виднелись обрывки разноцветных ниток – кто-то явно цеплялся за них одеждой, и не раз. Широкая двуспальная кровать с балдахином использовалась алхимиком и как спальное место, и как угол для складирования одежды. Изящный туалетный столик перед зеркалом, на которых красавицы обычно держат пузырьки с притираниями, сурьму и белила, был тесно заставлен немытыми пробирками с осадком на дне и усыпан пеплом. Все остальное пространство комнаты занимали закопченные котелки, фильтры, реторты, дистилляторы, ящики с медными опилками, колбы. В углу притулилась небольшая компактная печурка. Пахло касторкой, окисленным металлом и… (Квайл принюхался и сморщил нос) давно не выносившимся ночным горшком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
