какой-нибудь?
– Нет, я врач. Точнее, пока еще студент, но уже кое-что понимаю…
– Понятно… Зря я тут с тобой разоткровенничалась…
– Не зря. Я попробую помочь. – Глаза у Миши стали совсем собачьими. Еще немного – и хвостом вилять начнет.
– Не надо. Уже помог.
– Послушай, а ведь я и правда помог. Если этот твой Сергей тебя бросил… то есть я надеюсь, что, конечно, нет… Но если вдруг да, то тебе нет нужды на ведьму батрачить. Все, что пуговица сделала, теперь разладилось. Ну и пусть! Ты теперь никому ничего не должна.
– Иди домой, Миша. Вот таким образом мне помогать не надо.
– Но ситуация же поменялась!
– Иди домой.
– Хорошо, я иду домой. За инструментами. Не оставлять же тебя без горячей воды.
– А у тебя есть такой шланг?
– Да, держу запасные, мало ли что.
– Спасибо…
Миша поменял шланг и даже оставил Лике разводной ключ на всякий случай, если понадобится.
«Бывают же такие жутко правильные люди!» – подумала Лика.
Он ушел, а Лика упала ничком на диван. Слезы лились сами собой, и сдерживаться теперь было не перед кем.
И вдруг Лика почувствовала чье-то присутствие. Она подняла голову. Посреди комнаты стояла… бабушка. Вот только была она какая-то полупрозрачная и словно подсвеченная голубоватым сиянием, а в остальном ничуть не изменилась. И даже головой качала, как обычно, если была чем-то недовольна.
– Бабушка? – еле выговорила Лика.
– Она самая. И что же это тут творится-то? – кивнул призрак.
– Ну, не знаю. Кажется, у меня неприятности…
– Вижу, вижу… Зря ты пуговицу мою ведьме этой отдала.
– Твою пуговицу?
– Ну а то чью же? Это наша семейная реликвия, она помогает накапливать силы. Три отверстия: энергия входит, выходит, опять входит и накапливается. А как ее тратить, ты уже решаешь сама. Принимает пуговица не всякого. И если тебя приняла, отдавать ее не следовало.
– Но я же не знала.
– Я пыталась раньше тебя предупредить, но никак не могла канал наладить. Эту пуговицу у меня выкрали, давно уже. И теперь я знаю, кто именно.
– Значит, надо ее забрать обратно. Но как?
– Это уж ты подумай, как. Но теперь ты все должна сделать сама.
– Сама?
Лика открыла глаза. В окно сквозь щель между шторами пробивалось звонкое утреннее солнце, никакой бабушки в комнате не было.
Все-таки это был сон или не совсем сон?
Лика подняла глаза и остановилась на бабушкиной фотографии, стоявшей в рамке на полочке серванта. На ней бабушка еще вполне молодая – в кокетливой шляпке на белых волосах, с лучиками морщинок вокруг глаз и доброй улыбкой. А на уголке воротника блузки у нее виднелось что-то вроде круглой брошки. Лика присмотрелась. Нет, это не брошка. Та самая пуговица. Странно, что при жизни бабушки она ничего подобного не замечала.
Значит, пуговицу выкрали. Скорее всего, это сделала еще старая соседка. Да только, видно, ни одна ведьма совладать с артефактом не смогла, не захотела пуговица исполнять их желания, вот её Лике и подкинули. Чтобы хоть какую-то выгоду поиметь.
Вызванная Гелеей для очередного поручения, Лика собралась с духом и сказала:
– Сергей от меня ушёл. Последний подарок от пуговицы исчез. Я больше не буду тебе помогать. Мне надо нормальную работу искать.
– Ну, милочка, Сергея я не забирала, – пожала плечами Гелея. – Сама накосячила, сама и разгребай.
– А зуб? А работу? Так это ты все испортила, ты? То-то вызнавала, что хорошего я от пуговицы получила…
– А какая уже теперь разница? – хищно улыбнулась ведьма. – Наш с тобой договор кровью связан. На три года.
– Есть разница. Это пуговица моей бабушки! Она моя! Отдай мне ее!
– С чего это ты взяла?
– Я сон видела.
– Со-о-он? – издевательски протянула ведьма. – И давно тебе вещие сны снятся?
Ответить было нечем. Про бабушкину фотографию Лика решила не говорить, чтобы ведьма и ее не уничтожила.
– Забыла про наш договор? Так я могу напомнить. Только потом не удивляйся, если вдруг заплохеет.
Лика оцепенела. Тихо и незаметно, но, уже набирая силу, вернулась головная боль, словно невидимое сверло заработало внутри черепа.
– Ну что, одумалась? – спросила Гелея.
Лика с трудом кивнула. Простым напором тут ничего не добьешься. Но пуговицу непременно надо вернуть. И если она останется работать у Гелеи, то есть шанс найти украденный артефакт. Главное – дожить до этого момента.
– Картошки купи. Килограмм пять. Что-то жареной картошки захотелось, – приказала ведьма.
Во сне к Лике снова пришла бабушка. Лике ничего не оставалось, как признаться, что она бессильна против ведьминской силы.
– Проблема в том, что ты веришь в чужую магию, а в свою – нет. Верь в свою магию, – прошептала бабушка, наклоняясь к са`мому уху девушки.
– Но у меня нет никакой магии. У ведьмы хоть «Книга заклинаний» есть, а у меня и пуговицу несчастную забрали.
Но бабушка лишь улыбнулась и погладила Лику по голове. Как в детстве. Лика проснулась. Голова не болела. Девушка встала и прошлась по комнате.
– Своя магия? – спросила она саму себя. – Нет у меня никакой… Похоже, этот ответ неверный. Значит, надо найти другой.
Своя магия. Вот просто своя? Не черная, не белая, не ультрафиолетовая в бирюзовый цветочек – просто своя? Берем пуговицу и получаем все, что хотим? Отлично. Терять-то уже нечего. Итак, вопрос первый – защита от ведьмы. Нет, все-таки первый вопрос – выпить кофе. Лика услышала щелчок закипевшего чайника. Разве она его ставила?
– А что я вообще могу? – спросила сама себя Лика. – Да вообще-то многое… Просто мне часто не везет… Интересно, что такое невезение. Невезение – это когда все получается не так, как хочется. А почему так получается?
А видимо, потому, что она сама же вечно в себе сомневается и опасается плохого результата. А когда плохой результат все-таки наступает, то появляется мысль: «Ну вот, как всегда, я так и знала». А если все хорошо, то вечно есть смутное ощущение, что это «хорошо» не заслужено, а потому скоро кончится. И эти ее настройки сбываются, потому что она сама же их и устанавливает.
Лика налила себе кофе и начала сочинять «свою магию».
Взяла бумажную салфетку, накорябала на ней карандашом для бровей, который попался под руку, слово «невезение», положила на тарелку и подожгла.
Загоревшаяся салфетка неожиданно поднялась в воздух и полетела по кухне.
– Только бы не пожар! – в ужасе проговорила Лика, но уже в следующую секунду поправила себя: – Всё будет хорошо!
И тлеющая салфетка плавно опустилась в раковину, испустив напоследок струйку серого дыма.
– Невезение сгорело! – торжественно объявила Лика. – Теперь его надо чем-то заменить. Надо верить в себя. Ну что ж…
Она взяла длинный ржаной хлебец и выдавила на него из тюбика с варёной сгущёнкой густую массу, стараясь вывести слова. Уместилось только «Я верю».
Буквы были толстые и сливались, но это не имело никакого значения.
– Нормально. А теперь – в себя!
Она зажмурилась от удовольствия, хрустя хлебцем со сгущёнкой.
– Оказывается, «своя магия» – это даже вкусно. Значит, все
