твоей ведьмой, и она прям воспылала любовью к четвероногим, обнимать Рубенса стала, за ушами трепать. А теперь он лежит и почти не встает.
– Блин.
– Что?
– Нет, ничего. У ветеринара были?
– Были. Ничего не могут найти, все вроде в порядке. А он еле дышит…
– Тебе с Рубенсом надо уехать, – сказала Лика. – Это все от Гелеи. – Она энергетическая вампирша. Я-то научилась от нее закрываться, а Рубенс не может. Да и я не сразу поняла, что делать. Уезжайте как можно быстрее!
– Нам некуда ехать.
Лика зажала пуговицу в кулаке.
«Я хочу, чтобы Рубенс выздоровел!» – мысленно сказала она.
Но ничего не произошло.
– С пиццей было проще, – вздохнула Лика. – Ой, она же остыла…
– Ничего, разогреем.
После чая с пиццей Лика ушла к себе. Пуговицу она повесила на шею, как кулон.
Сенбернар остался лежать в той же позе.
Однако только Лика угнездилась в своей постели, как послышался бабушкин голос:
– Иди прямо сейчас, немедленно. Утром будет поздно, слишком поздно.
Лика открыла глаза.
Стояла ночь. За окном, видимая сквозь сетку ветвей, плыла огромная полная луна. Ветки пытались ее удержать, но не могли.
Прямо сейчас – что? Что, бабушка?
Лика вспомнила про Рубенса.
Миша открыл дверь почти сразу – видимо, тоже не спал.
Перед ним стояла Лика в розовой пижаме со слониками и с прозрачной крышкой от кастрюли на голове. В руке у нее была большая сумка.
– Как Рубенс? – спросила она.
– Еле дышит.
– У тебя кастрюли с крышками есть?
– Д-да… А что?
– Вот. – Лика выложила содержимое сумки: шесть крышек разной величины от кастрюль и сковородок. – А это тебе, на всякий случай. – Она положила ему на кудри маленький выпуклый кругляшок с пипочкой.
Теперь Миша выглядел точь-в-точь как еврейский раввин.
– А это все зачем? – спросил он.
– Защищает от энергетического вампиризма.
– С ума сошла?
– Ни в коем случае.
Она накрыла Рубенса крышками: голову, грудь, живот, лапы.
– Тащи еще, сколько есть. Пес большой.
Миша сходил на кухню и вернулся с металлическим подносом.
– Подойдет?
– Отлично!
Сенбернар приоткрыл один глаз и с благодарностью посмотрел на Лику и Мишу. Дыхание его выровнялось, стало глубоким.
– Вот, не отдадим тебя ведьме, обойдется, – шептала Лика. – Ты, кстати, прикольно смотришься. – Она шутливо посмотрела на собаку через отверстия в пуговице. – Ой.
– Что? – встрепенулся Миша.
– Эта пуговица… Посмотри сквозь нее.
Миша повертел пуговицу в руках, посмотрел через нее, смешно щурясь не только глазом, а и всей половиной лица:
– Ничего особенного.
А вот Лика видела сквозь три отверстия в пуговице, как собака из свекольно-красной постепенно становится огуречно-зелёной. Словно заряд в аккумуляторе восстанавливается.
– С Рубенсом все будет хорошо, – сказала Лика.
– Ты тоже ведьма, да?
– Нет. Это сложнее. В общем, я не знаю. Но свою жизнь, похоже, я портила себе сама…
Наверху что-то заскрипело. Лика насторожилась:
– Это же в моей квартире!
– Старый бабушкин паркет: диверсантам ходу нет, – улыбнулся Миша. – Я тоже обычно слышу, как ты ходишь.
– Да? Но у меня дома никого нет… то есть не должно быть.
Шаги наверху были осторожными, неторопливыми. Паркет радостным скрипом озвучивал каждый шаг.
– Ты дверь закрывала?
– Вроде да. Хотя кто знает… я же торопилась. Кажется, мне пора, – сказала Лика. – Следи за Рубенсом.
– Возьми вот это. Не хуже твоих крышек, а держится надежнее. – Миша напялил ей на голову мотоциклетный шлем.
– Спасибо.
– И одну тебя я туда не пущу.
Он достал с кухонной полки скалку. Лика держала наготове две крышки от сковородок.
Очень осторожно они поднялись на седьмой этаж.
Дверь оказалась заперта. Лика отперла ее и почувствовала, что воздух стал другим. Нездоровым. Опасным.
Она посмотрела сквозь пуговицу: квартира увешана какой-то паутиной, светившейся ядовито-розовым цветом.
– Ничего не трогай, – предупредила Лика.
– Ага.
Лика шла между хищных нитей, глядя через пуговицу. Постепенно красок становилось больше. Стекло и металл светились желтым. Вот замерцала зелеными всполохами бабушкина ложка для обуви с длинной витой ручкой, из пластика, талантливо изображавшего резную кость. Лика взяла ее в правую руку вместо крышки и направила на розовую гадость, свисающую с потолка.
– Давай же! Разряд!
Из конца ложки для обуви вылетела зеленая искра, нерешительно зависла в воздухе и скатилась на пол.
– Маловато… Ну-ка, давай еще разряд! Ты можешь!
И тут маленькая зеленая молния с тихим треском выскочила из ложки и разметала розовую паутину в клочья.
– Вот так вот! – воскликнула Лика. Теперь-то она в два счета очистит коридор от розовой гадости.
И вдруг Лика услышала Мишин вопль:
– А-а-а-а-а-а! Меня что-то схватило! Я не вижу, что это! А-а-а-а-а!
Лика направила на него пуговицу. Миша безвольно сползал по стеночке, потому что ногу его опутала розовая лиана и тянула его вниз.
И тут в дверях квартиры появилась Гелея в длинной черной хламиде, расшитой звездами. На голове красовался остроконечный колпак. Завершала образ золотистая волшебная палочка.
– Надумала мне мешать, маленькая дрянь? – зло усмехнулась ведьма.
– Я в твою жизнь не лезла, – парировала Лика.
– Такие, как ты, только в прислуги и годятся. Иного не заслуживаете. А мальчик многообещающий, вкусная энергия, сладкая. – Гелея облизнулась. – Жаль, надолго его не хватит.
– Да что тебе от меня вообще надо? – спросила Лика, косясь на Мишу, который и впрямь выглядел как сдувшийся шарик.
– А вот это правильный вопрос. Квартиру. Ты продашь мне эту квартиру. Хотя нет. Лучше подпишешь дарственную.
– С чего такой интерес?
– Во-первых, не буду больше тебя видеть, а во-вторых… – Ведьма замялась.
– Ты пользуешься чужой энергией, – подсказала Лика. – А здесь ее навалом, да?
– Вроде того, – поморщилась ведьма. – Бабка твоя тоже была непроста, и моя, наверное, не случайно рядом оказалась. Что-то тут есть, природная магия или вроде того. Так что убиралась бы ты отсюда подобру-поздорову. Тебе, офисной козявке, это все ни к чему. А квартиру я все равно заполучу, хочешь ты этого или нет. Лучше соглашайся по-хорошему.
– А вот не будет этого! – Лика разглядела наконец, из какого места стены выползает лиана, ухватившая Мишу за лодыжку, и направила туда изумрудный разряд.
Послышалось шипение, лиана исчезла, Миша поднял голову.
– Ах ты дрянь! – Ведьма взмахнула волшебной палочкой, из которой зазмеилась фиолетовая молния.
Лика отбила ее сковородочной крышкой и отступила в сторону кухни.
Над плитой висел целый арсенал кухонных ножей. Лика прикидывала, не метнуть ли какой-нибудь из них в сторону ведьмы, когда услышала ее голос:
– Ножики, злейте, летите и убейте!
И все ножи разом отлепились от магнитного держателя и взвились в воздух, норовя пронзить Лику.
– Летают только птички: сороки и синички! – крикнула Лика старую садовскую считалочку.
И тут же крупные ножи превратились в сорок, а мелкие в синиц. И они уже точно не собирались нападать на Лику.
Ведьма метнула в Лику еще одну молнию из волшебной палочки.
– У тебя в руке – палочка для суши, а в одиночку они не работают! – крикнула Лика, отражая атаку крышкой.
Ведьма еще раз взмахнула палочкой, но ничего не произошло.
– Ну всё, мое терпение кончилось! Ты исчезнешь из этой квартиры так или иначе! – крикнула Гелея, выхватывая откуда-то длинный узкий клинок.
Ложка для обуви сможет ли одолеть такое оружие? Лика обернулась к плите и заметила оставленный Мишей разводной ключ. Она схватила его,
