А кайзер был настолько ею возмущен, что тут же телеграфировал в Санкт-Петербург: «Николай, что с тобой. Уж не бредишь ли ты? Вообрази монарха, распускающего свои полки, овеянные славой пятисотлетней истории, и отдающий свою столицу демократии и анархистам!»
Но все же многие страны благожелательно восприняли такой масштабный призыв. Выходит, Россия не такая уж примитивная страна, за которую мы ее принимали?
Европа на самом деле не интересовалась Россией и, по сути дела, не знала до 1897 года что там, в этой далекой стране, происходит. Тогда еще не знали, что очень скоро в первые годы царствования Николая II культура России получит два довольно лестных эпитета: «Русский Серебряный век» и «Русское Возрождение». И это вполне соответствовало действительности!
Новые идеи возникли не только в политике, они затронули философию, науку, музыку, театр, балет, искусство вообще. Особый всплеск творческих сил наблюдался в области поэзии и литературы.
Один малоизвестный в стране автор по имени Антон Чехов написал пьесу, которую отказывались ставить театральные режиссеры. Но через два года его «Чайка», получила такой бешеный успех, что писатель вписал свое имя в список крупнейших русских классиков. Молодой постановщик Константин Станиславский впервые открыл двери созданного им знаменитого Московского художественного театра. В это время создавал свои острые, гениальные сочинения романтического реализма писатель по имени Максим Горький.
В 1894 году выдающийся русский философ и поэт Владимир Соловьев начал публиковать свои труды. В Петербургском институте экспериментальной медицины русский ученый Иван Павлов, достигший выдающихся результатов в медицине, проводил свои замечательные опыты по физиологии животных, связанной с центральной нервной системой, за что в 1904 году получил Нобелевскую премию.
Молодые художники, отходя от академизма и декадентства, пытались возродить древнее русское религиозное искусство. Один русский художник-портретист стал одним из самых знаменитых в Европе, — его звали Валентин Серов. Великие пианисты из Москвы и Санкт-Петербурга соперничали в своем искусстве друг с другом.
Николай Римский-Корсаков дирижировал Санкт-Петербургским симфоническим оркестром, среди его учеников был один, очень талантливый, развивавший в музыке совершенно иное, чем у учителя, направление. Он искал в народном фольклоре, в народной музыке такие музыкальные темы, которые потом обеспечат ему бессмертие в искусстве. Его звали Игорь Стравинский! Позже во весь голос заявил о себе еще один ученик Римского-Корсакова — Сергей Прокофьев.
В Санкт-Петербург из Москвы приехал мелкопоместный дворянин, чтобы учиться музыке у Чайковского и Танеева. Это был Сергей Рахманинов. Один молодой человек с красивым басом начинал свою карьеру оперного певца. Это был знаменитый Федор Шаляпин. Сергей Кусевицкий создал свой симфонический оркестр в Москве, которым и дирижировал. Между двумя оркестрами началось беспримерное музыкальное соперничество, которое только приветствовали изысканные музыкальные вкусы государя с государыней, которые устраивали концерты, поощряя таким образом, и того и другого.
Во всех крупных городах империи, во многих одновре- менно, возникали оперные труппы. Тифлис, Киев, Одесса,
Москва соперничали, своими творческими постановками, своими престижными программами спектаклей. Музыкальный сезон обычно длился восемь-девять месяцев в году. Только в одном Санкт-Петербурге работало четыре оперных театра. Николай уже думал о создании Народного музыкального дома, в котором простые русские люди с небольшим достатком смогли бы слушать шедевры музыкальной культуры или песенного искусства за чисто символическую плату — двадцать копеек! Такой Народный дом на самом деле был построен через несколько лет, в 1901 году.
Тем не менее такая его идея была принята в штыки консерваторами и всякими реакционно настроенными меломанами, которые считали, что тем самым делается уступка в искусстве вульгарщине!
В конце весны 1897 года уставший от напряженной работы царь уехал на несколько дней, чтобы поохотиться и отдохнуть в сельской местности, на природе. Александра, измученная своей беременностью, почти не вставала со своего шезлонга. В июне у нее родилась здоровая, пухленькая девочка, великая княжна Татьяна, к великому огорчению роженицы и великой радости вдовствующей императрицы, которая повсюду трезвонила:
— Моя невестка не способна дать нам наследника!
Интересно знать, почему она так считала?
Императрица сама кормила грудью новорожденную Татьяну. Этого имени уже давно не было в семье Романовых. Поэтому молодая императорская чета и настаивала на нем во имя прошлого своего престижа и своей религиозности, — в память о святой Татьяне.
Александра выглядела очень усталой. Она так любила свою маленькую дочурку уже только за то, что ее появление освобождало государыню от всякой светской деятельности в конце этого года, когда петербургская знать проявляла свою особую жадность к различного рода праздникам и торжествам.
Император, очарованный тем, что он снова стал отцом, часто уходил из своего рабочего кабинета, чтобы навестить малышку. Что тут же дало одному злому журналисту повод написать: «Вот вам, император, — да он гораздо больше проводит времени в детской, чем за своим рабочим столом...»
Их семейная жизнь отличалась, как и прежде, простотой, свойственной добропорядочным счастливым буржуа, которые ужасно рады видеть, как их семья увеличивается, и от этого их взаимная нежность с каждым днем только усиливалась.
А эти увешанные бриллиантами придворные гадюки исправно выделяли свою ежедневную порцию яда:
— Императрица настолько ослабла, что не может кормить ребенка. Она наверняка подорвет здоровье девочки!
— Она настолько разочарована тем, что у нее родился не сын, а дочь, что теперь постоянно недовольна, дуется на всех...
— Она не показывается на людях, не может пережить своего поражения!
— Это — ее последняя попытка, вот увидите. Говорят, что ее личный акушер весьма пессимистично настроен, а царь не скрывает своей горечи...
Боже, как же нравится приличным людям представлять действительность в соответствии со своими низменными инстинктами!
К счастью, во всех этих россказнях, передававшихся из уст в уста в гостиных императорского дворца и в аристократических салонах столицы, не было ни грамма истины.
* * *
Все единодушны в том, включая и недружелюбно настроенных к ней биографов, что после рождения второй дочери — Татьяны — императрица стала куда щепетильнее относиться ко всяким суждениям о ней, а постоянные поиски надежных подруг, которые могли бы вывести ее из добровольной изоляции, заставляли иногда терять самообладание и даже не контролировать свои поступки.Можно ли в такой связи утверждать, что такая атмосфера, противоречившая ее доброжелательной натуре, натуре, жаждущей постоянно человеческого тепла, предвещала в ней первые признаки психической неуравновешенности?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
