Глава 4
Утро оказалось нерадостным, но вместе с тем и не совсем ужасным. Еще не до конца проснувшись, я начала мысленно оценивать свое самочувствие. Судя по всему, в этот раз мне не так плохо, как когда-то в Академии. Я приоткрыла глаз, несколько секунд разглядывала цветочки на балдахине, затем попыталась приподнять голову. Размягченный мозг столкнулся с черепом и дал о себе знать тупой болью. Я тихо застонала. Вот дура… обещала же себе, что больше не буду.
– Пей! – раздалось с другой стороны кровати.
От неожиданности я подскочила, даже забыв про головную боль. Рядом со мной сидел Джокер и противно улыбался. Я осторожно взяла протянутую большую кружку, не отрывая недоверчивого взгляда от своего гостя, и залпом выпила.
– Не говори ничего про вчерашний вечер. Мне и так очень стыдно. А еще лучше – забудь, что он был.
– Ну право же, дорогая, как я могу такое забыть?
– Какое такое?!
Подсунутое мне зелье привело меня в чувство буквально за несколько секунд. И как только сознание ко мне вернулось, возник вопрос: а что в моей кровати делает мужчина?! Я еще раз окинула его взглядом. Джокер выглядел так, словно… это была его комната. Легкие светлые брюки, расстегнутая рубашка и влажные волосы, будто он только вышел из душа… я посмотрела на распахнутую дверь ванной… из моего душа!
– Ты! – обернулась я к Джокеру. – Что ты тут делаешь?! Ты же вчера вечером к себе ушел…
Лицо последнего приобрело совершенно невинное выражение.
– Отвечай на вопрос! – рассердилась я.
– А ты перестань в меня пальцами тыкать. Это твоя благодарность за спасение от похмелья? – спокойно отозвался он. – Я, между прочим, и обидеться могу – похоже, я тебе нравлюсь, только когда ты пьяная.
Я смутилась… На самом деле он неправ. А сейчас в этой полурасстегнутой рубашке, с влажными прядями, падающими на лицо, Джокер был особенно хорош.
– Прости, – выдохнула я, возвращая ему кружку, – до сих пор я напивалась лишь один раз в жизни и наутро ничего не помнила. Вот и сейчас…
Я не смогла закончить свою мысль, произнеся ее вслух, и опустила глаза. Зато почувствовала, что начинаю краснеть.
– Тебе говорили, как ты мило краснеешь? – Мужчина выдержал томящую паузу и наконец вернулся к теме разговора. – Да не волнуйся ты, не было ничего вчера. Или ты думаешь, что я покусился на твое бесчувственное тело?
– А это?.. – Я выразительно посмотрела на его мокрые волосы.
– А это у меня кран в душе сломался. Сегодня обещали починить. Если бы я был более мнительным, подумал бы, что это его высочество Твой Приятель мне специально сломанный кран подсунул, – заключил Джокер насмешливым тоном и многозначительно поднял бровь.
Я рассмеялась. Чем бы они с Киром друг другу ни насолили, но вряд ли взрослый, уважающий себя принц способен на такое ребячество.
– Ну, мне пора, – неожиданно сменил тему мой гость и серьезно добавил: – Ты тоже вставай. У нас много работы.
Он бодро вскочил с кровати и направился к выходу.
– Джокер? – окликнула я, когда он уже практически стоял в дверях. Мужчина вопросительно взглянул в мою сторону. – Это неправда. Ты мне нравишься не только когда я пьяная. Наверное, я забыла тебе об этом сказать, будучи трезвой.
– Приятно слышать, – с улыбкой отозвался мой собеседник и весело подмигнул.
Еще секунда, и в комнате я осталась одна.
А я вдруг совсем не в тему вспомнила Джека… Ведь до приезда сюда он у меня из головы не выходил. И почему я в присутствии одного мужчины сразу забываю про второго? Разве могут нравиться сразу двое? Впрочем, о них можно было подумать и позже. А сейчас, как правильно заметил Джокер, пора вставать и приступать к работе.
Через двадцать минут я была полностью готова, а еще двумя минутами позже стучалась в дверь напарника. Комната Джокера выглядела сестрой-близнецом моей собственной. Просторная и светлая, с большим окном, на широком подоконнике которого так удобно сидеть, с резным старинным комодом, столиком на изогнутых ножках и уютным коричневым креслом. Главной достопримечательностью этой комнаты, как, впрочем, и моей, оставалась необъятного размера кровать. Цветовые отличия можно не брать в расчет. Хоть здание и называлось «общежитием», но на проверку не уступало лучшим люкс-гостиницам. Все-таки большинство участниц – весьма именитые особы, и необходимо обеспечить им соответствующие условия.
– Итак, что мы имеем на данный момент… – начал Джокер.
Имели мы не так много, а существенного и вовсе ничего. Доступ к рейтингу могли получить члены королевской семьи, жюри и главный жрец храма Нери. Кто из них подзабыл, что рейтинг – информация засекреченная, выяснить пока не удалось.
О нападавших на девушек тоже не получилось узнать ничего ценного. Джокер лично навестил Папашу Эркаса – местного коллегу Берты. С ним я когда-то сталкивалась. Раз в несколько лет он с «официальным» визитом посещал Берту. Так вот, тот божился, что не имеет ни малейшего отношения к покушениям.
– Посудите сами, сюда и так на время праздников съезжаются толпы лохов, желающих поглазеть на конкурсы или потусоваться на ярмарках. Стоит ли связываться лишний раз с властями ради минутной выгоды, особенно если сезон и без того урожайный.
Опять же, из‑за этих «лохов», как выразился Эркас, в городе куча пришлого народу, всех не проверишь. Впрочем, помявшись, местный криминальный авторитет все-таки признался под обещание неразглашения, что на Лессу напали его люди. Мол, не ведали, что к чему. Мало ли кому чем девка досадила. Но как только поняли, что идет плановая травля конкурсанток, Эркас недвусмысленно дал понять своим, что любой нарушивший запрет отправится на тот свет, – коротко и ясно. Описать заказчика – нет, не может. Лицо скрывалось капюшоном, фигура… средняя, рост… средний, а вообще весь какой-то средний.
– Единственная отличительная черта, – вспомнил Эркас, – говорит с легким акцентом и словно с придыханием. Либо его родной язык не исталийский, но чел или долго жил здесь у вас, либо вырос в какой-то глуши – там в каждой деревне собственный говор. Но не исталиец – ваш акцент я легко узнаю.
Рейтинг девушек со вчерашнего дня поменялся. Моя подопечная поднялась с седьмого места на третье. Совсем неплохо для девушки, которая неделю назад волочилась в конце сотни. Вот к чему приводят встречи с электриками. Кроме нее в пятерку лучших входили Поли Красс, Крила Смирр, Кади Васкес и Милли Давитт. Я мысленно пыталась вспомнить каждую. Почти наверняка кто-то из конкурсанток причастен к преступлениям, поэтому девушки из первой пятерки являлись как главными подозреваемыми, так и потенциальными жертвами. Мы по очереди обсудили каждую из них, не забыв про семью и родственников.
