Читаем без скачивания Владивосток - Порт-Артур - Александр Чернов

   Наш командир решил помочь "Рюрику", и мы тоже принялись стрелять по "Якумо", но, к сожалению, выучка давно сплаванного экипажа "Рюрика" была значительно лучше, чем наша. Пока мы еще только пристреливались нашими шестидюймовками, старик уже начал нашпиговывать японца снарядами.

   Мы не различали наших пристрелочных попаданий из-за стрельбы "Рюрика", а на "Рюрике" никто не догадался показать дистанцию. Наш башенный дальномер Барра и Струда к этому времени уже откровенно врал (видимо из-за сотрясений или вибрации), а для измерения микрометром Люжоля-Мякишева дистанция была слишком большой. Пришлось пристреливаться нашей десятидюймовкой (фугасными, чтоб при попадании в воду был отличный от других большой столб). Впрочем, пристрелялись быстро, уже на четвертом выстреле накрыли, а пятым попали ему в борт почти по миделю!

   Дал команду перейти на бронебойные, но уже заряжался фугас, поэтому следующий выстрел был опять фугасом - и опять попали в борт, в районе фок-мачты. Судя по отсутствию видимых повреждений, оба фугаса не смогли пробить броню (так и было, прим. Ред.). Следующий выстрел бронебойным снарядом дал перелет (снаряд пролетел над палубой и, не взорвавшись, сбил дефлекторы второго котельного отделения, чем создал японским кочегарам изрядные проблемы. Прим. Ред.).

   Неожиданно сломалась лебедка подачи снарядов, видимо интенсивность наших тренировок и сегодняшной стрельбы сказались не только на разгаре ствола. И хотя молодцы комендоры быстро и без суеты завели тали и начали поднимать 550 фунтовый снаряд вручную, скорострельность у нашей башни значительно уменьшилась (за 10 дальнейших минут мы сделали только 2 безрезультатных выстрела).

   Беда не приходит одна. Наш старший артиллерист дал команду стрелять залпами, чтоб хоть как-то отличать наши падения от Рюриковских. И вскоре заметил периодические парные всплески далеко за кормой "Якумо". Здраво рассудив, что у "Рюрика" нет спаренных 8", да и залпами он не стреляет, единственным кандидатом на промахи была наша кормовая 8" башня.

   Проверив секундомером время между залпом и падением старарт убедился, что так оно и есть. Запросил по телефону башню о значении целика и командир башни лейтенант Н ответил верное значение. Пришлось старарту дробить (прекращать. Прим. Ред.) стрельбу башни, спускаться с марса и самому бежать разбираться.

   Оказалось, что горизонтальный наводчик от волнения перепутал знаки целика и брал упреждение верное по значению, но не влево, а вправо. Лейтенант Н. только лишь спросил его о значении целика и получив верный ответ сам не удосужился проверить действительную установку. Через несколько минут 8" башня возобновила огонь.

   Пользуясь паузой между выстрелами, я вылез на крышу посмотреть, что происходит вокруг. Наш командир тоже стоял с биноклем на крыле мостика. Картина была... Папа, может это и слишком высокопарно, но воистину зрелище завораживало. Ни в одном театре я такого никогда не видел, и, возможно, до конца жизни уже не увижу.

   "Варяг" и "Богатырь", набрав полный ход, медленно, но верно охватывали голову японской колонны. Они, по-видимому, вышли из секторов обстрела большинства японских кораблей, так как три головных японца перенесли огонь по "России", шедшей под флагом контр-адмирала Небогатова. "Россия" в паре мест горела, но яростно стреляла в ответ. По "Идзумо" вели огонь "Варяг", "Богатырь", "Россия" и "Громобой". Японский флагман, хотя и вел частый огонь упорно ведя свою колонну, представлял собой зрелище довольно жалкое - горящий, с разбитыми трубами, надстройками и покосившейся фок-мачтой.

   "Витязь" стрелял по третьему в линии японцу ("Ивате"), как я узнал позже, ему как и нам мешали всплески от огня соседей. "Рюрик" продолжал оставаться под сосредоточенным огнем двух концевых вражеских кораблей. В нескольких местах на нем занялись пожары, его огонь заметно ослаб. Но в результате этого падение наших залпов стало вполне различимо. Мы постоянно показывали дистанцию до противника и, как я потом узнал, "Рюрик" пользовался нашими данными, так как его (бывший наш, кстати) Барр и Струд уже был приведен в полную негодность близким разрывом.

   "Якумо" же, хоть и дымился, хорошо держался в строю, его артиллерийский огонь был весьма интенсивным, хотя когда я сравнил его с огнем необстреливаемого "Токива", сразу стало понятно, что 6" "Якумо" стреляют реже. Да и оставлось их в строю поменьше, огонь "Рюрика" не мог не повлиять на него. Я обратил внимание, что японцы примерно через 5 минут стрельбы на пару минут прекращают огонь. Мы стреляли шестидюймовками залпами и после каждых 20 выстрелов банили орудия (во избежание разрыва ствола), так что средняя скорострельность наших 6" была не больше 2 выстрелов в минуту. Японцы, по-видимому, тоже делали перерыв, чтоб пробанить орудия. (на самом деле из-за низких физических кондиций японской орудийной прислуги и малой механизации заряжания, им просто требовался отдых после 20-30 выстрелов, поэтому перерывы в стрельбе были связаны с подменой прислуги с другого борта. Таким образом, японские корабли не могли долго вести огонь на оба борта, но русские тогда об этом не знали. Прим. Ред.)

   Японские бронепалубные крейсера подтянулись ближе, видимо тоже намереваясь принять участие в бою. В это время мне доложили, что подача снарядов исправлена, и я занял свое место командира башни. Первый выстрел после перерыва сделали по данным наших 6". Снаряд лег у самого форштевня "Якумо". Как выяснилось впоследствии "Идзумо" (и соответственно вся японская колонна) в это время начал сбавлять ход, поэтому у нас было слишком большое упреждение.

   Поправили целик и следующим же бронебойным снарядом (дистанция 34 кабельтовых) попали в кормовую башню или погреб "Якумо"! Над башней взвился столб огня высотой с мачту, полетели какие-то обломки, японец прекратил стрельбу и покатился вправо, покинув строй. Мы дружно кричали "ура", полагая, что ему уже приходит конец. Но немцы на удивление прочно строят корабли, и через некоторое время "Якумо" потушил пожар на юте и снова занял место в строю. Его кормовая 8" башня больше не действовала.

   Это было попадание именно наше, так как залп 8" и 6" орудий накрыл "Якумо" только секунд через 10 после взрыва. Я ясно видел парный всплеск с небольшим недолетом у борта уже окутанного пламенем крейсера.

   Однако японцы скоро поквитались. Как мне потом рассказал наш старарт, немного погодя, на "Рюрике" попаданием в корму разнесло рулевую машину, и заклинило перо руля. Крейсер почти прекратил огонь и начал описывать циркуляцию, хотя и смог потом наладить управление машинами. Но его скорость на прямой упала до 7-8 узлов, и он начал быстро отставать от нас, так как Небогатов не снижал хода.

   Впрочем, начала увеличиваться и дистанция от "Токивы" до "Рюрика", и ее огонь стал очень неточным. "Токива" затем перенесла огонь на нас. Мы же продолжали стрелять по горящему "Якумо", но уже не особо результативно. "Якумо" даже смог вскоре потушиться, так как нам существенно мешал огонь "Токивы". Наш командир предпочел синицу в руках (добить "Якумо"), журавлю в небе ("Токиве"). Хотя, возможно, и стоило попробовать пострелять по "Токиве", у нее броня Гарвея слабее, чем крупповская на "Якумо".

   В это же время, видя бедственное положение "Рюрика", к нему направились все японские бронепалубные крейсера. Подпустив их почти на 20 кабельтов, "Рюрик" начал разворачиваться к ним неповрежденным левым бортом и поэтому настолько отстал от нас, что мы уже не могли своим огнем отогнать от него японцев.

   Контр-адмирал Руднев на "Варяге", заметив это затруднительное положение "Рюрика", лег на обратный курс вместе с последовавшим за ним "Богатырем", и подняв сигнал "Броненосным крейсерам продолжать бой", контркурсом за нашей линией полным ходом поспешил на помощь "Рюрику". Я облегченно вздохнул, ведь где Руднев - там успех! Теперь, хоть и раненый, но еще достаточно сильный "Рюрик" и два наших больших бронепалубника не уступали в артиллерии четырем японским второклассным крейсерам. "Рюрик" тем временем окончательно стал к японцам левым бортом, открыв огонь по головному.

   Дальнейшего боя этих трех наших кораблей с бронепалубными крейсерами японцев я не видел, так как мы еще примерно с час перестреливались с броненосными крейсерами Камимуры, направляясь к Осту.

   Последним "приветом" кораблям японского вице-адмирала от "Рюрика" стал взрыв каземата на "Токиве". Я точно знаю, что мы по нему не стреляли, а "Витязь" вел огонь по "Ивате". Как они смогли попасть с более чем 50 кабельтов из своих допотопных пушек, я не знаю. Но что взрывом у "Токивы" вырвало половину борта, готов поклясться на чем угодно! Это опяь к вопросу о "разбрасывании" снарядов при стрельбе на большие дистанции. Может, вероятность попадания и падает, но зато эффект от удара снаряда крупного калибра по тонкой палубе или крыше каземата несравним даже с десятком попаданий в бортовую броню! Как вы этого у себя в аритиллерийском комитете не понимаете, я не знаю. Мне это стало ясно после первого же нашего дела.