Читаем без скачивания Тирант Белый - Жуанот Мартурель

Король же ответил ему:

Рикар, никакой судья ничего не может решить, прежде чем не выслушает обе стороны[235]. И нельзя ничего предпринять, покуда Тирант отсутствует.

Эти слова передали Тиранту, и он на своей галере подошел к кораблю короля. Так как была поздняя ночь, король спал в своем корабельном покое. Рикар, узнав, что Тирант подплыл, приблизился к нему и сказал:

Коли уж так положено, Тирант, я промолчу, но если вы осмеливаетесь сказать, что я не лучший рыцарь, чем вы, то я вызываю вас на смертельный поединок. — И он бросил ему перчатку в знак вызова.

Тирант, сочтя, что повод для поединка слишком ничтожный, размахнулся и дал Рикару сильную пощечину. Они так шумели, что королю пришлось подняться на палубу с мечом в руке. При виде короля Тирант перешел в носовую башню и там стал храбро защищаться от Рикара, а затем сказал королю:

Ваше величество, накажите этого бессовестного рыцаря, зачинщика сего бесчинства. Никто не знает, умеет ли этот завистник держать в руках меч и сражаться, а он возжелал ныне смертельно биться со мной из-за пустяка. И если он меня убьет, то я лишусь всех рыцарских доблестей, добытых мною с таким тщанием к вящей славе и хвале, а ежели окажусь победителем я, то одержу победу над человеком, никогда прежде не бившимся.

Едва закончив говорить, Тирант подал знак своим людям и, крепко ухватившись за веревку, спустился по ней на свою галеру. А если бы король сумел его при этом поймать, то лишь чудом не снес бы ему головы за беспорядок, учиненный у него на корабле.

После этого король вместе с войском покинул Триполи и направился к Кипру, предав грабежу и огню все турецкое побережье и заполнив свои корабли захваченными богатствами. Когда они подплыли к Кипру, то зашли в город Фамагосту и, заправившись там припасами, повернули к Тунису[236]. Там король высадился и начал яростный бой за город. Тирант со своими людьми сражался за одну из башен. У ее подножия находился ров, и Тирант упал в него. А Рикар, держа наготове меч, рыскал повсюду, ища возможность отомстить Тиранту. Подойдя ко рву и увидев в нем Тиранта, Рикар спрыгнул во всеоружии в ров и помог Тиранту подняться, а затем сказал:

Тирант, я твой смертельный враг и теперь могу пощадить тебя или помиловать. Богу угодно, чтобы я, коли в моей власти тебе помочь, не дал тебе умереть от рук мавров.

И он отважно вызволил Тиранта, который наверняка бы погиб во рву, если бы не Рикар. Когда они оказались наверху, Рикар сказал:

Теперь ты спасен. Впредь берегись смерти, ибо я обещаю тебе, что сделаю все возможное, дабы убить тебя.

Доблестный рыцарь, — ответил Тирант, — я был только что свидетелем твоей доброты и благородства и знаю, как по-рыцарски отважно спас ты меня от жестокой смерти. А потому я встаю перед тобой на колени и прошу у тебя прощения за оскорбление, которое нанес. Я вручаю тебе свой меч, чтобы ты, взяв его у меня из рук в руки, отомстил мне с его помощью как тебе будет угодно. И даже если сейчас ты не уступишь моим просьбам и увещеваниям, я обещаю никогда в жизни не поднимать меч на тебя, ибо отмщение, которое ты желаешь получить, теперь в твоих руках и можешь вершить свое дело, покуда я стою на коленях и щедро тебе это предоставляю, а приму я твою месть с полной покорностью.

Рыцарь, услышав из уст Тиранта столь покорные и смиренные слова, простил его и был рад стать ему другом. И впоследствии они так подружились, что до конца дней своих не расставались, разлученные лишь смертью.

После того как король захватил и разграбил город Тунис, Рикар пожелал пойти не на корабль короля, а на галеру Тиранта. Король же и прочие рыцари, узнав, как было дело, очень похвалили обоих, потому что каждый проявил настоящее благородство.

Покинув Тунис, король Франции повернул к Сицилии, чтобы повидать невестку, и они высадились в Палермо. Король Сицилии узнал об их приезде и устроил пышное празднество в честь французского короля. И взошел он на корабль короля Франции, и оба они сильно обрадовались встрече. Когда они сошли на землю, то свекр и невестка, стоявшая на берегу, также с радостью встретились. Король Франции преподнес ей богатые дары и весь день не отпускал ее от себя и водил под руку. И покуда он оставался на Сицилии, ежедневно, прежде чем инфанта вставала с постели, он посылал ей дорогой подарок — бархат, шелка, золотые цепи, броши и иные драгоценные вещи. Король Сицилии прекрасно принимал короля Франции и подарил ему сто красивейших и изумительных лошадей, которые тому очень понравились. Своей дочери король Сицилии приказал самолично обойти все корабли, разузнать, как на них обстоит дело с запасами, и прислать все, чего недоставало. Королю Франции пришлось весьма по вкусу все, что она делала, и он, довольный, взирал на скромную и хлопотливую невестку, которая пропадала с утра до ночи на кораблях и не садилась за стол, пока не заканчивала дел по их снаряжению.

Когда же корабли были снабжены всем и рыцари собрались на них, король Франции распрощался с королем Сицилии, королевой и инфантой и поднялся на борт. Он взял с собой принца Сицилии, которому по прибытии во Францию дал в жены одну из своих дочерей.

Выйдя из Палермо, войско направилось к Берберии, и, следуя вдоль берега, проплыли они через Малагу, Оран, Тремисен, прошли Гибралтарский пролив, побывали в Сеуте, Алкасер-Сегере и в Танжере, а на обратном пути миновали по другой стороне Кадис и Тарифы, опять пересекли Гибралтар, прошли мимо Картахены, поскольку все побережье в то время принадлежало маврам, оттуда — на Ивису и Мальорку[237] и наконец высадились в порту Марселя. Король отпустил все корабли за исключением тех, что принадлежали Филиппу, потому что хотел, чтобы тот поехал повидаться с матерью. Тирант отправился вместе с ними, а потом подался в Бретань к своему сюзерену, дабы увидеться с отцом, матерью и родными.

Через несколько дней после того, как король Франции сыграл свадьбу своей дочери с принцем Сицилии, захотел он, чтобы Филипп, получивший известие, что второй сын короля Сицилии отрекся от мира и ушел в монастырь, вернулся к жене. А Филипп стал умолять отца, чтобы тот послал за Тирантом и просил бы его составить ему компанию по пути на Сицилию. Король написал письма герцогу Бретонскому и Тиранту, прося того поехать из любви к Филиппу. Герцог также горячо просил его об этом. Тирант, слыша мольбы двух столь важных господ, не мог ослушаться их приказов, уехал из Бретани и прибыл к королевскому двору. Король с королевой умоляли его соблаговолить поехать с Филиппом, и он любезно согласился.

Филипп и Тирант покинули двор и поехали в Марсель, где их уже поджидали галеры, на которых были готовы все необходимые запасы. Филипп и Тирант сели на корабль, и погода так благоприятствовала их плаванию, что уже через несколько дней они оказались на Сицилии. Король, королева и инфанта очень обрадовались их приезду и торжественно встретили их.

Через неделю король собрал своих советников. И на совете вспомнил он о письме, полученном от Императора Константинопольского, где тот писал о своих бедах и тревогах. Тогда послал король за Тирантом и в его присутствии приказал прочитать письмо, в котором говорилось следующее.

Глава 115

«Мы, Фредерик [238], великой милостью всемогущего и вечного Господа Бога Император Греческой империи [239], шлем приветствия и поклон Вам, королю преславного и процветающего острова Сицилия. Памятуя о соглашении, нашими предками заключенном, а затем Вами и мною возобновленном, подтвержденном и клятвой освященном, Мы, через наших послов, доводим до Вашего сведения, что султан, безбожный мавр, с огромным войском вступил в наши пределы и вместе с ним - Великий Турок; захватили они уже большую часть наших владений, воспрепятствовать чему Мы не имеем возможности ввиду нашей глубокой старости и, вследствие оной, непригодности к боевым действиям. После того же, как потеряли Мы города, села и замки, лишились Мы и величайшего блага, посланного Нам в этом мире, - нашего первородного сына, каковой был утешением Нам и защитником святой веры Христовой и храбро сражался против неверных, к великой чести и славе как своим, так равно и нашим. В довершение всех несчастий был он погублен своими же. В прискорбный день его кончины закатилась слава наша и слава империи [240].

Дошла до Нас молва, будто при дворе Вашем обретается один отважный и многоопытный рыцарь по имени Тирант Белый, выдающиеся деяния которого приумножают его военную доблесть. И будто бы входит он в братство необыкновенного рыцарского ордена, по слухам, основанного в Англии под покровом преславного прародителя рыцарства, самого Святого Георгия. И по всему миру рассказывают о достойнейших и исключительных подвигах Тиранта, особливо же - о том, что свершил сей рыцарь ради Великого магистра, когда освободил его и весь орден от султана, ныне вторгшегося к Нам, а также о многих других доблестных поступках его. А посему я милостиво прошу, чтобы Вы, радея, как и подобает, о вере, любви и устремлениях к Богу и к рыцарству, соблаговолили от своего и моего имени попросить Тиранта Белого приехать ко мне на службу, а я обязуюсь дать ему из моей казны все, что он ни пожелает. Если же он не согласится, то я прошу Правосудие Божие сделать так, чтобы проникся сей рыцарь нашими горестями.