Но следствием путешествия в разных каретах было то, что они почти не видели друг друга. Он тосковал по ней. Душа его болела, словно в ней завелся больной зуб. Они видели друг друга, лишь когда все вшестером ужинали в гостиницах. И, невзирая на дискомфорт и усталость, неизбежную после целого дня, проведенного на колесах, Мария неизменно была спокойна, невозмутима и ни на что не жаловалась.
Джулия Бэнкрофт оказалась такой же стойкой и выдержанной. Она говорила мало, но присутствие ее успокаивало. Все полюбили ее, кроме Рэндалла, который в ее присутствии вел себя натянуто, говорил холодно и чопорно. С дамами в одном экипаже он ни разу не ездил. Но Мастерсон и Керкленд оставались истинными джентльменами — учтивыми, любезными и способными поднять настроение уместной шуткой. Именно благодаря их умению поддержать непринужденную беседу ужины проходили в приятной располагающей обстановке.
После ужина дамы удалялись к себе в комнату и оставались там до утра. Адам ни разу не был наедине с Марией с той самой памятной поездки из Хартли-Мэнора в деревню. Глядя на этот необъятный особняк, Адам думал о том, что в нем они с Марией точно смогут найти укромное местечко, чтобы остаться наедине. Не то чтобы он хотел овладеть ею — впрочем, он этого хотел, но делать не стал бы, — но ему было бы приятно посидеть с ней рядом, выпить чаю, может, подержать ее за руку. Расслабиться и отдохнуть, как он мог расслабиться только с ней, и ни с кем больше.
Лакей в ливрее, пожилой, но с зорким цепким взглядом, вышел из караульной будки, оглядев два забрызганных грязью желтых экипажа. Кучер торжественно объявил:
— Герцог Эштон и его друзья.
Швейцара, должно быть, информировали о том, что Адам выжил, но все же он с недоверчивой пристальностью вглядывался в лица за окнами экипажа, словно не верил, что прибыл не самозванец.
— Добро пожаловать, ваша светлость. — Он низко поклонился и открыл ворота.
Экипаж въехал под высокую каменную арку.
— Мы вернулись в край суетящихся слуг и общественных обязательств, — заметил Рэндалл.
— Ты можешь брюзжать и жаловаться, — сказал Керкленд, — но лично я ничего не имею против слуг. Скажу откровенно — я не чаю принять ванну и сменить одежду и буду только рад, чтобы при этом мне прислуживал мой личный слуга. — Он опустил взгляд на свой темно-зеленый камзол и широкие панталоны, которые имели не слишком презентабельный вид. — Я велю Джону сжечь все эти тряпки. Хотя в путешествиях без удобств есть своя прелесть — начинаешь ценить блага цивилизации.
— Путешествие без удобств — это марш в Корунью, — сухо сообщил Рэндалл, вспомнив город в Испании и время войны с Наполеоном, — а путешествие из Шотландии в Лондон всего лишь несколько утомительно. Хотя должен признать, что необходимость делить кров с тобой и Мастерсоном на протяжении многих дней уже своего рода наказание.
Адам и Керкленд рассмеялись, а между тем карета въехала на широкий мощеный двор. Из парадных дверей дома выскочил молодой лакей с напудренными волосами, с сияющим от возбуждения лицом. Пока он открывал дверцу кареты и опускал ступени, Адам сказал:
— Хотелось бы знать, сколько народу нас будет приветствовать.
Рэндалл поморщился:
— Боюсь, что слишком много. Хотя никто не знал точного времени прибытия, к концу дня весь лондонский бомонд уже будет в курсе твоего возвращения, и, вероятно, половина этих бездельников захочет нанести тебе визит в тот же день, чтобы своими глазами убедиться, что слухи о твоей смерти оказались преувеличенными.
— Речь пока не о визитерах. Думаю, что в холле уже выстроилась вся многочисленная армия твоих слуг, — добавил Керкленд.
К парадному входу подкатил второй экипаж, и лакей помог сойти Джулии, Марии и Мастерсону. Адам протянул Марии руку:
— Ну что же, войдем в логово льва?
Она улыбнулась ему, желая ободрить, и взяла его под руку.
— Ведите меня, ваша светлость. — То был первый раз, когда они прикоснулись друг к другу после Хартли. Эффект был… стимулирующим.
Несмотря на тревожность, не оставлявшую его все время путешествия, Адам поймал себя на том, что рад возможности вернуться домой и заново войти в ту бурную реку, какая была его жизнью. В нем вызрела уверенность в том, что здесь он обязательно вернет себе прошлое.
Адам и сотоварищи вошли в поражающий своими размерами холл высотой в три этажа. Здесь было несколько десятков слуг.
Когда Адам с Марией вошли, в рядах слуг началось какое-то движение. Послышался шелест одежды. Мужчины кланялись, женщины приседали в реверансе. Куда бы он ни посмотрел, всюду встречал лучезарные улыбки. Эти люди, которых он не узнавал, искренне радовались, видя его живым. Он заметил несколько хорошеньких горничных, про себя понадеявшись, что у него достало порядочности не приставать к ним.
Трое старших слуг вышли вперед. Женщина средних лет, должно быть, служила домоправительницей. Одета она была безупречно и излучала уверенность и профессионализм. Справа от нее находился столь же безупречный дворецкий. Друзья Адама сообщили ему вкратце то, что касалось ключевых фигур его штата обслуги, поэтому он знал, что эту пару зовут мистер и миссис Холмс. Странно, что он помнил, как управлять этим большим домом, но понятия не имел, что ему делать с собственной жизнью.
Третий слуга сильно отличался от первых двух. Он был хорошо одет, но при этом был сложен как портовый грузчик и имел покрытое шрамами лицо уличного бойца. Рэндалл незаметно шепнул Адаму:
— Парень слева от нее — Уорф, твой личный слуга. Мне стоило рассказать тебе о нем побольше.
Слишком поздно. Троица приблизилась к нему.
— Добро пожаловать, ваша светлость, — почти синхронно произнесли все трое. Интересно, они тренировались или нет, подумал Адам.
— Хорошо быть дома, — сказал Адам. — Большинство моих друзей вы, я думаю, знаете, но вы не знакомы с мисс Кларк и миссис Бэнкрофт. Это мои гостьи и останутся жить здесь. Прошу их любить и жаловать.
— Конечно, ваша светлость. — Миссис Холмс задумалась. — Голубые апартаменты включают две спальни, соединенные гостиной. Они вас устроят? — спросила миссис Холмс, обращаясь к дамам.
— Конечно, — сказала Мария. Джулия кивнула в знак согласия. Обе вели себя со спокойной сдержанностью людей, для которых проживание в герцогских покоях — обычное дело. Адам был приятно удивлен умением Марии приспосабливаться к обстоятельствам. Впрочем, он тут же напомнил себе о том, что успел убедиться в ее артистических талантах. И это напоминание оказалось менее приятным.
— Мистер Рэндалл, ваши комнаты готовы. — Домоправительница вновь перевела взгляд на Адама: — Если ваша светлость не против, ленч будет накрыт через час, это даст время всем освежиться с дороги.
