Выражение лица Рэндалла изменилось — стало более напряженным.
— Я прихожусь племянником человеку, который меня не слишком любит. Он не мог меня убить, но когда я раненый вернулся с Пиренеев, он оставил меня умирать, отказав в какой бы то ни было помощи.
Адам поморщился:
— Я рад, что предпринял адекватные действия. С его стороны были преследования?
Рэндалл покачал головой:
— Он едва ли мог предъявить какие-то обвинения, умолчав о своих действиях, так что никаких новых действий с его стороны не последовало. Я быстро пошел на поправку в Эштон-Хаусе. Это произошло прошлым летом. Ты спас мне жизнь. Я перед тобой в неоплатном долгу.
— Если принять во внимание мою амнезию, о долгах беспокоиться нечего. — Между тем они вышли из сада и оказались на поляне перед холмом. — Вот место, где мы могли бы попрактиковаться.
— Превосходно. — Справа находилась природная каменистая площадка размером со стол, куда Рэндалл и положил зачехленное ружье. После того как он открыл чехол, оказалось, что там не один, а два изящных мушкета и еще пара пистолетов в придачу, а еще порох и картечь.
Адам изучал взглядом оружие.
— Вы всегда путешествуете с таким вот арсеналом?
— Если ехать через всю страну, то да. Разумеется, я беру еще и нож.
— Разумеется, — сухо повторил Адам. — Джентльмен и его арсенал.
Рэндалл усмехнулся, любовно похлопав по одному из ружей:
— Это мое ружье. Второе — Мастерсона. Керкленд внес вклад в виде одного из пистолетов. Хочешь проверить, сколько ты помнишь?
Действуя быстро, чтобы сильно не задумываться, Адам поднял ружье Мастерсона и взвесил его в руке. Хорошее оружие. Он проверил, насколько оно тщательно вычищено, и не удивился, обнаружив, что придраться не к чему. Несколькими скупыми движениями он зарядил ружье порохом, пыжом и гильзой, после чего огляделся в поисках мишени.
— Давайте посмотрим, насколько ружье пристреляно. Воспользуемся цветком на том кусте утесника.
Все еще полагаясь на интуицию, он поднял ружье и выстрелил. Желтый цветок разлетелся на кусочки.
— Неплохо пристреляно, хотя мне кажется, что целиться надо на волосок правее. — Адам опустил ружье. — Я обнаружил, что помню, как ездить верхом. Очевидно, у мышц своя память, отдельная от памяти ума.
— Похоже на то. Стрелять ты точно не разучился, — заметил Рэндалл. — Не знаю, должен ли я радоваться по этому поводу или наоборот.
— Радуйтесь. Улыбка вам больше к лицу, — сказал Адам. — Если я правильно помню наш вчерашний разговор, вы сказали, что стреляете не хуже меня. Продемонстрируйте.
Рэндалл зарядил свое ружье. В небе пролетала ворона, и он поднял ружье.
— В подвижную цель труднее попасть.
Адам поднял руку.
— Не надо. Ворона не сделала вам ничего плохого.
Рэндалл опустил ружье, вопросительно глядя на Адама.
— Ты действительно не изменился. Ладно. Давай я попробую сбить цветок слева на том же кусте. — Он прицелился и выстрелил.
Цветок исчез, и Адам сказал:
— Нам нужен еще один куст. Этот и так уже пострадал ради нас.
Рэндалл рассмеялся:
— Это тоже для тебя очень характерно. Добро пожаловать домой, Адам. Может, пора испытать пистолеты?
Глава 23
Все три дня, предшествовавшие поездке в Лондон, Мария почти не видела Адама. Он много времени проводил с друзьями, в то время как она так же много времени проводила с Джулией, трудясь над ее гардеробом и над своим тоже. Сейчас ей было спокойнее с Джулией, чем с Адамом.
Адам и Мария успевали обменяться сообщениями. Да, Джулия согласна сопровождать ее в Лондон. Да, Керкленд нанял две кареты в Карлайле, и во вторник утром назначено отправление. Нет, проблем с поместьем в ее отсутствие у Кокрана не возникнет, он знает, что при необходимости он может написать ей в Эштон-Хаус. Управляющего впечатлило известие о том, что его хозяйка будет гостьей настоящего герцога.
Мария полагала, что Адам сообщил бы ей, если бы память вернулась к нему или хотя бы наступило значительное улучшение, но он об этом молчал. До сих пор рассказы друзей о его прежней жизни так и не побудили его вспомнить прошлое.
Последний вечер перед поездкой она провела в библиотеке, которую она использовала и как офис, и как мастерскую. Она подшивала оборку к рукаву, когда в дверь негромко постучали. Вошел Адам. Он держался холодно и сдержанно, и он был чертовски хорош собой.
— Прости, что отвлекаю тебя. — Он стоял в дверях, словно опасался приблизиться. — Я хотел проверить, все ли готово к отъезду. Может, я могу что-то сделать?
— Нет. Мне осталось закончить это платье и упаковать вещи. Джулия тоже готова. — Мария завязала нитку в узелок и перекусила ее.
— Хорошо. — Он потер голову. Волосы его были достаточно длинными, чтобы закрывать заживающий шрам, но рана явно беспокоила. — Я так ни разу и не спросил тебя, хочешь ли ты ехать со мной в Лондон. Я хотел, чтобы ты поехала со мной, потому что с тобой мне не было бы так одиноко. Но если ты предпочла бы не ехать, еще не поздно изменить решение.
Он действительно слишком поздно спросил ее об этом. Она вновь заправила нитку в иголку.
— Что бы между нами ни произошло, я хочу ехать в Лондон. Мне надо поговорить с моим нотариусом, мистером Грейнджером, и выяснить, почему он не отвечает на мои запросы. Возможно, ему нечего добавить к тому, что он уже написал о смерти моего отца, но я должна была получить от него письмо, касающееся моего наследства.
— Конечно, должна. Возможно, я могу тебе помочь. Похоже, это именно та ситуация, когда наличие титула герцога способствует быстрейшему решению вопроса. — Адам переминался с ноги на ногу. Ему было неловко, но уходить он не спешил. Он весь лучился желанием. И да поможет ей Бог — она тоже испытывала желание.
Не зря до брака мужчины и женщины не должны бывать вместе. Сейчас, когда они были наедине друг с другом, в голову настойчиво лезли нескромные мысли. Она гадала, как он отреагирует, если она встанет, подойдет к нему, прижмется к его худощавому мускулистому телу и поцелует его.
Она догадывалась, что он позабудет все свои сомнения и возьмет ее прямо тут, на покрытом ковром полу библиотеки, и она будет только за. Она на мгновение закрыла глаза, не в силах справиться с чувственными воспоминаниями о том, как они занимались любовью.
«Нет!»
Вспомнив о том, что должна была ему сообщить, она сказала:
— Ты можешь быть спокоен насчет одного: я не беременна.
— Слава Богу! — выдохнул он с явным облегчением.
Как он был рад от нее освободиться… Она воткнула иголку в оборку с такой силой, что проткнула себе палец.
