– У меня очень нежные глаза, – сказал он, хлопая ресницами. – Давай обязательно найдем щекочущий корень.
– Он так называется, потому что, если его пожевать, язык начинает покалывать, а потом он немеет, – объяснила Ринни. – Тебе идти не обязательно. Я знаю дорогу.
– Если бы здесь были Джес или твои родители, ты бы пошла одна?
– Но это совершенно безопасно.
Она слегка рассердилась: он считает, что она не может собирать травы одна.
– Надеюсь. Иначе я бы не пошел с тобой. – Он оглянулся на амбар. – Я бы послал Кисела. Он так уродлив, что отпугнет любого. Или Тоарсена – он злой.
– Тоарсен не злой, – сказала она и поняла, что он ее дразнит.
– Конечно, нет, – согласился Форан. – Тоарсен не злой. Но не рассказывай ему, что я так сказал.
Она рассмеялась.
– Ну хорошо. Идем со мной.
В Редерне Форану особенно нравилась Ринни. У него не было опыта общения с детьми, да и собственного детства не было, и девочка его очаровала.
Во-первых, она была настолько компетентна, что ей могли бы позавидовать многие взрослые женщины в Таэле. Она могла готовить, шить, работать в огороде. Но умела не только работать, но и играть.
Ему особенно нравилось поддразнивать ее, когда она копировала великосветские манеры, усвоенные от матери. Но то, что в Сэре устрашало, было трогательно забавно в ее дочери.
Он не хотел допустить, чтобы с нею что-то случилось. Что бы она ни говорила, место, где всего несколько недель назад появлялся тролль, не безопасно. Он понятия не имел, что сделал бы, если бы столкнулся с троллем. Вероятно, убежал бы. Форан не был уверен, что Память справилась бы с троллем с такой же легкостью, как с его убийцами. Но вот на случай встречи с волком или кабаном Форан считал себя вполне вооруженным.
Ринни шла так быстро, что Форану трудно было за ней угнаться, и он поэтому радовался, что не позволил никому из охранников идти с собой. Еще унизительнее, что она заметила это и пошла медленнее. И извинилась.
– Прости. Я привыкла ходить с Лером и Джесом. А ты с низин… Папа говорит, что жителям низин трудно дышать здесь, в горах.
– Гм-м, – ответил Форан. – Не надо извиняться. От императора не ждут лесных походов.
Она повернулась и пошла спиной вперед, чтобы видеть его лицо.
– Папа говорит, что тебе здесь нравится. Он улыбнулся.
– Твой папа – мудрый человек.
К его радости, она серьезно посмотрела на него: такое выражение делало ее похожей на только что проснувшуюся сову.
– Мой папа знает людей.
И тут что-то острое коснулось его ноги, Форан рефлекторно отдернул ногу от… пустого места.
– Это мамина защита, – улыбнулась Ринни. – Такого эффекта не было, пока мама не укрепила ее после прихода тролля. Ты бы видел, как подскочил Лер, когда впервые с тех пор наступил на нее.
Форан осторожно перешагнул, и на этот раз ощутил только краткий безболезненный укол.
– Я еще жив, – сказал он. – Наверно, это значит, что твоя мама поставила защиту не от меня.
Когда Ринни наконец остановилась, для Форана это было как раз вовремя. Он упал на землю, лег на спину, отдуваясь. В основном чтобы ее рассмешить, но полежать было приятно.
– Перестань дурачиться, – сказала Ринни. – Можешь помочь мне собирать.
Когда он послушно встал, она подвела его к растению, которое, на его взгляд, ничем не отличалось от растущих рядом.
– Смотри, это щекочущий корень, его можно отличить по пушистым краям листьев. Он цветет весной мелкими желтыми цветками – это лучшее время для его сбора. Но даже собранный поздно, он лучше, чем ничего. – Она строго взглянула на него. – Мы никогда не срываем больше, чем один корень из трех – чтобы на будущий год тоже было что собирать.
– Обещаю совсем их не рвать, – сказал он.
У нее сузились глаза, и она наклонилась вперед.
– У тебя глаза смеются, а это серьезное дело.
– Да, принцесса, понимаю, – извинился он. – Я просто не привык получать приказы.
– Ну хорошо, – снизошла она. – Это я могу понять. Мальчишки тоже не любят, когда я говорю им, что делать, но обычно не смеются.
– Наверно, потому, что им не нужны твои указания так, как мне.
Она посмотрела на него, наклонив голову, и улыбнулась.
– Тебе нравится. Ну хорошо. Собирай корни. Не забудь взять палку, чтобы разрыхлять землю: нам ведь нужен корень.
Используя первое растение в качества образца, Форан отыскал еще два-три, которые, возможно, были щекочущим корнем. Но он брал все растение, чтобы Ринни могла проверить. Поиски привели его к груде камней выше него ростом, а за ней оказалась целая заросль щекочущих корней. Форан как раз разрыхлял землю вокруг первого растения, когда удивленный возглас Ринни заставил его присесть. Он подождал, ожидая других звуков, не желая выскакивать зря и выглядеть идиотом.
– Эй, девчонка, а где твой спятивший брат?
Голос низкий, мужской, и, услышав его, Форан опустил урожай на землю и высвободил меч.
Голос незнакомца, негромкий, напоминал кошку, крадущуюся за птицей.
– Или я видел следы Лера? Следы великого охотника, героя, убившего огра. Неужели он бросил тебя и ушел охотиться? И оставил мне такое нежное мясо?
Похоть, прозвучавшая в мужском голосе, заставила Форана крепче сжать рукоять меча. Теперь Форан знал, что не пощадит этого нахала. Убьет, если будет достаточно оснований. Ринни еще ребенок: только больной человек может так разговаривать с ребенком.
– Это был тролль, и убила его моя мама.
Ринни говорила спокойно, только легкая дрожь в голосе выдавала ее страх. Но ведь она знает, что Форан их слышит и что со сталью он не так неопытен, как с растениями.
– Что ты здесь делаешь, Олбек? – строго спросила Ринни. – Разве не должен ты рыться в навозе, как другие свиньи?
Что-то произошло. Произошло между словами Ринни и ответом Олбека. Может, он ее ударил, а она увернулась.
Форан неслышно обошел груду камней и растущее рядом с ней хвойное дерево. Он не хотел предупреждать Олбека, что Ринни не одна, и дать ему возможность захватить ее в заложники, прежде чем встанет между ними.
– Теперь мой отец выгонит вас с фермы, – сказал Олбек. – Я ему рассказал, что здесь Тоарсен. Думаешь, я не узнал брата септа? Я сын управляющего, сука. Я знаю, что Тоарсен и его брат терпеть друг друга не могут. Мой отец скажет Авару, что Тоарсен бродит здесь, замышляя предательство. Авар ему поверит. Может, прикажет обезглавить твоего отца.
– Как ты глуп, Олбек, – с отвращением сказала Ринни. – Не понимаю, как ты по утрам надеваешь одежду на правильную сторону. Или это за тебя делают мальчишки, которые бегают за тобой?
– Возможно, – согласился Олбек угрюмо, и послышался звук разрываемой ткани. – А ты… – и он произнес слова, смысла которых, как надеялся Форан, Ринни еще не понимает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
