они, правда, носили максимум сорок четвертый размер и выглядели, как типичные представители классической фэшн-индустрии с ее драконовскими стандартами. Поэтому их разглагольствования звучали слегка лукаво. Половину сказанного Юна и вовсе пропустила мимо ушей, потому что не могла отвлечься от Игоря и отчаянно пыталась понять: она споткнулась из-за него, точнее, из-за нежелания выходить замуж, или это всего лишь совпадение.
Вдобавок на заднем ряду Юна увидела Рому. Перехватив ее взгляд, он оживился, радостно вскинул вверх большие пальцы, потом сжал кулаки, всем своим видом показывая, как сильно он за нее болеет. Злость прошла, обида тоже слегка запылилась, осталось какое-то странное чувство, смахивающее на легкую горечь. Юна вежливо улыбнулась в ответ и отвернулась. Гей он или нет… Пусть будет счастлив с кем хочет. Может, хотя бы ему этот конкурс принесет славу, полезные связи и прочие плюшки.
– И нашими финалистами по решению жюри становятся… – донеслось до Юны, и она вся превратилась в слух. – Вострякова Екатерина!.. – зал разразился аплодисментами. – Камышова Наталья!.. И… – Юна даже скрестила пальцы на обеих руках. – Терентьева Оксана!
Оксана завизжала, по-детски хлопая в ладоши, а у Юны внутри что-то оборвалось. Нет, она готовила себя, что не пройдет дальше. Но когда приговор был вынесен, ей все же не удалось сдержать разочарования. Через силу улыбнувшись Оксане, пробормотав дежурные поздравления, она собралась уже уйти со сцены, как вдруг ведущий продолжил:
– Однако мы решили выделить дополнительное место в финале для участницы, которая заслужила наибольшую симпатию зрителей. Наши помощники во время совещания жюри провели опрос, и мы готовы объявить результат! Итак, по итогам зрительского голосования в финал проходит… Юлия Кулешова!
Зал взорвался гиканьем и улюлюканьем, некоторые люди аплодировали стоя. Юна не сразу поняла, почему все на нее смотрят, и только потом сообразила, что она выступала под псевдонимом. Неуверенно улыбнулась, отыскала глазами Игоря: он тоже стоял, внимательно глядя на ликующие задние ряды.
И тут до Юны дошло. Дополнительное место, о котором никто не предупреждал, таинственные обожатели в зрительском зале, опрос в перерыве… Игорь. Ее участие в финале – не более, чем подарок заботливого жениха.
Глава 23
Роман Кулешов
5 ч.
Всех, кто не успел досняться по акции за участие в зрительском голосовании на конкурсе красоты, мы ждем в студии «The CuCkoo’s Nest» 25 и 26 июня с 15.00 до 20.00.
Еще раз благодарим за теплую поддержку нашей прекрасной модели!
– А еще Роман снимал финалистку конкурса красоты! – сообщил Вадик клиентке с таким видом, будто сам изобрел и красоту, и конкурсы, вместе взятые.
– Правда?! – ахнула блондинка с тоненькой косичкой. – «Мисс Россия»?
– Берите выше! – Вадик встал в позу полководца-завоевателя. – Конкурс девушек с нестандартной фигурой! Лондонский журнал, между прочим.
– О-о-о… – с благоговением протянула клиентка. – А можно мне еще сессию с вечерним макияжем? Чтобы как у Анджелины Джоли на последнем «Оскаре».
– Не можно, а нужно! – расплылся в предвкушении Вадик. – Сделаем даже лучше! Да, Ром?.. Ром! Ты меня вообще слушаешь?
Рома оторвал рассеянный взгляд от объектива и посмотрел на друга.
– А?..
– Ты уже час канифолишь эту линзу! Дырку протрешь!
– Не протру… – заторможенно отозвался Рома.
– Так, все. С меня хватит. Мадам, вы дадите нам пять минут? – И Вадик, не дождавшись разрешения от клиентки, схватил Рому за шкирку, как провинившегося щенка, и силком выволок из студии. – Ты достал меня уже! – процедил Куприянов, прикрыв дверь. – Сколько можно мне здесь корчить арию умирающего лебедя?
– Лебедя… – Рома вздохнул, сразу подумав о Юне, которая через пару дней будет уже не Лебедева. – Представляешь, организаторы говорят, она отказывается от финала…
Вадик взревел, как медведь в капкане, и с силой шарахнул по стене.
– Юна, Юна, Юна! – передразнил он, потирая ушибленную руку. – Ты издеваешься?! У нас такой шквал клиентов, которого никогда не было! Работай – не хочу! Этот конкурс… Черт, это была лучшая идея всех времен! Такими темпами у нас вот-вот будет студия на Тверской и столько девиц, что тебе даже не снилось!
– А смысл в этом конкурсе?.. Она все равно не…
– Прекрати! – жестко перебил Вадик. – Смирись уже! Бабы – дуры. Особенно Юна. Выбрала Игоря с его гребаным тендером – значит, так ей и надо. Хорош наматывать сопли на кулак!
Рома неопределенно дернул плечом и прислонился к стене. Конечно, умом он понимал, что Вадик прав. Юна приняла решение, и сделать с ним уже ничего нельзя. Рома пытался поговорить с ней после дефиле, но она была какая-то тихая и печальная. Отделалась парой слов и ушла. Нет, она больше не бросалась обвинениями, не ругалась. Но так стало еще хуже: из нее будто высосали жизнь. Исчез румянец, исчез блеск в глазах, который было проявился, когда она освоилась на подиуме. Рома представлял, что она идет к нему, улыбается ему одному – и хотелось по-идиотски вскочить на стул ногами и заорать: «Вы видели?! Это моя Юна! Моя! Я люблю тебя!..» А потом все пропало, словно кто-то отключил электричество, и погас экран в кинотеатре. Рома понимал, что у него не было никаких прав на Юну изначально, между ними вообще ничего не было, кроме его глупых фантазий. Но знать, что через жалкие несколько дней она будет принадлежать другому мужчине, и не какому-то там кронпринцу Швеции, – проиграть Рома бы согласился только ему, – а этому мерзкому лживому Игорю… Нет, это было невыносимо.
Кулешов ничего не мог поделать с собой. Не хотел просыпаться утром, не хотел разговаривать, шевелиться, есть… И почему до сих пор никто не додумался легализовать эвтаназию?
– Что, прям любишь ее, да? – обреченно спросил Вадик, глядя на то, что осталось от его друга.
– Какая теперь разница… – ответил Рома без выражения.
– Ты мужик или салфетка для объектива?! Просто скажи: да или нет!
– Ну да…
– Да или «ну да»?! – не унимался Вадик.
– Да! – рявкнул Рома, потеряв терпение. – Да, люблю ее, ясно?! Считай меня тряпкой, дебилом, романтиком… Не знаю, может, это все одно и то же. Но она – мой человек. Просыпаться
