Налетчики застыли. Айри изо всех сил толкнула главаря в бок и попыталась отбежать в сторону, но парнишка с дротиком бросился ей наперерез. Девочка увернулась от летевшего в живот наконечника и взмахнула рукой с растопыренными пальцами. Юнец взвизгнул. Поросшую клочковатой щетинкой физиономию украсили три глубокие кроваво-красные царапины. "Шило бы это понравилось", — с гордостью подумала Айри.
Главарь с пристальным интересом посмотрел на Алекса, перехватывая копье. Его движения стали плавными и размеренными. Юноша шел к нему навстречу, держа меч вертикально и тщательно ощупывая почву под ногами.
Парнишка — разбойник, оскорбленный до глубины души, бросился на девочку, тыкая дротиком.
Тусет, на которого уже никто не обращал внимания, наклонился и стал шарить в грязи под ногами. Метко пущенный камень ударил Грача в скулу, когда Алекс был уже совсем близко. Мужчина взвыл от боли, повернул голову, чтобы рассмотреть нового противника, и тут же его копье лишилось наконечника. Главарь с удивлением взглянул на гладко перерубленное древко, когда новый удар рассек ему плечо. Ярко алая кровь из артерии брызнула высоко вверх.
Алекс отскочил в сторону, стараясь не запачкаться. Противник Айри, увидев столь стремительную расправу над главарем шайки, закричал и бросился в кусты. Но далеко уйти ему не удалось. Девочка повисла у него на плечах, одной рукой вцепившись в сальные волосы, а другой беспощадно раздирая ненавистное лицо. Парень смог бы ее сбросить, но не успел. Подбежал Алекс, и все было кончено.
Айри без сил рухнула на траву и заплакала. Но ее спутник не дал ей долго переживать.
— Одевайтесь, господин, — велел он жрецу. — А нам надо спрятать тела. Вставай!
Юноша протянул ей руку и помог подняться.
Алекс обшарил убитых, но не нашел ничего, кроме обрывков веревки. Потом они затащили трупы в кустарник, закидали их ветками и долго отмывались.
— Надо сообщить городским властям, — проговорил Тусет, когда они уходили от Лягушечьего озера.
— Нет, господин, — резко оборвал его юноша. — Мы никому и ничего не скажем, пока не уберемся из этого гостеприимного города. Даже Нарону.
— Почему? — удивился жрец.
— Ты слышал, что говорил тот мелкий с гнилыми зубами? — напомнил Алекс. — Им сказали, что нас здесь трое.
— Женщины на речке! — догадалась девочка.
— Больше некому, — вздохнул Тусет. — Но они же напали на нас? Они разбойники!
— Правильно, господин, — кивнул юноша, засовывая меч за пояс. — Разбойники да свои. А мы гости.
— Не понимаю, — старик с тоской посмотрел на небо. — Такие славные женщины…
— Другая… Другие обычаи, господин, — усмехнулся Алекс. — Помните, мы никого не видели.
Айри поймала странный взгляд Тусета, который тот то и дело бросал на идущего впереди юношу. Казалось, жрец чем-то крайне удивлен.
Берега речки расцвели яркими пятнами от разложенной на просушку одежды. Едва они вышли из кустов, разговоры и смех замерли. В тишине, нарушаемой только звуком быстро текущей воды, Тусет и молодые люди перешли по камням реку. Жрец поскользнулся, и Алекс вовремя подхватил его за локоть.
— Как искупался, маг? — нарушила молчание одна из женщин.
— Хвала богам, — улыбнулся Тусет — Вода действительно очень теплая. Спасибо, что рассказали об этом месте.
— Вы там никого не встретили? — поинтересовалась другая горожанка, подозрительно поглядывая на Алекса.
Тот постарался придать себе сонный вид и буркнул:
— Только комаров. Зато очень много.
Жрец засмеялся, его поддержала Айри, только как-то нервно.
— До свидания, добрые женщины, — чуть качнул свежевыбритой лысиной Тусет. — Когда вернусь на родину, буду рассказывать, какие гостеприимные горожане в Милете.
"Это он зря сказал, — подумал Александр, когда за их спиной вспыхнул шумный разговор. — Будем надеяться, что эти гопники не родственники каких-нибудь уважаемых людей? По виду, во всяком случае, не скажешь".
Они вышли на знакомую улицу, ведущую к порту, когда их окликнули:
— Господин маг, вы не с корабля "Бороздящий стихию"?
Алекс резко обернулся, сунув руку за отворот куртки. От угла к ним торопливо шли, почти бежали, двое мужчин.
— Кто это? — испуганно пробормотала Айри.
— Не знаю, — тревожно оглядываясь, ответил Тусет.
Бежавший первым молодой парень остановился в трех шагах, поклонился, придерживая рукой матерчатую сумку, тряхнул пышными светло-рыжими почти золотистыми волосами и обезоруживающе улыбнулся, разведя руками.
— Если мы обознались, то просим прощения.
— Нет, вы не ошиблись, — ответил жрец. — Мы плывем на этом корабле.
Александр окинул взглядом юношу. Высокий, почти на голову выше его. Приятное чисто выбритое лицо, прямой открытый взгляд светло-карих глаз, обрамленных длинными девичьими ресницами. "Ну, прямо Сергей Зверев, — подумал Алекс. — Только губы без ботекса. Хотя так даже симпатичнее. Этот хоть на мужчину похож". Застиранный, но чистый хитон с костяной пряжкой на левом плече оставлял обнаженной правую сторону груди, игравшую впечатляющими мускулами, которым мог бы позавидовать земной культурист. На поясе висел маленький медный сосуд. Голые, покрытые пылью ноги были обуты в плетеные сандалии. Александр обратил внимание, что некоторые из ремешков перевязаны между собой. "На новую обувку денег не хватает".
— Тогда нам по пути! — еще шире улыбнулся парень. — Позвольте представиться. Меня зовут Треплос, я поэт. Хозяин вашего судна достопочтимый Нарон обещал взять меня вольным гребцом до славного города Нидоса. А это приказчик купца Тувия Секра. Мальтус хочет поговорить с капитаном по поводу груза.
— Груза? — удивился Тусет. — Какого груза?
— Господин Нарон сказал, что покинет Милету, когда найдет четырех гребцов и заполнит полупустой трюм.
— Мне ничего об этом не известно, уважаемые, — покачал головой жрец. — Но думаю, вы еще застанете капитана на судне.
— Значит, вы позволите составить вам компанию? — обрадовался юноша. — Так нам будет проще отыскать корабль в порту.
— Разумеется, — любезно ответил Тусет.
— Это моя служанка Айри, — представил он своих спутников. — А это Алекс…Он тоже вольный гребец.
Александр понял, что жрец решил пока скрыть его статус и роль в этом путешествии.
Треплос сразу принялся расспрашивать старика.
— Что заставило тебя в столь преклонные годы пускаться в такое дальнее путешествие?
— Я плавал на острова с целью найти некий потерянный предмет, важный только для жрецов моего бога, — ответил жрец. — И я его отыскал.
Александра больше заинтересовал приказчик. Лет тридцати, темноволосый, с аккуратно подстриженной бородой и маленькими, беспокойно бегающими глазками. Поверх белого хитона на нем был накинут темно-синий, короткий плащ, скрепленный на груди красивой серебряной пряжкой, на узком кожаном поясе висел короткий кинжал. Ремешки новых сандалий на кривых волосатых ногах украшали медные бляшки. Юноша никак не мог понять, что его насторожило, пока не пригляделся к рукам приказчика, которые тот старательно прятал за плащ. Ему бросились в глаза утолщения на костяшках пальцев, характерные для бойца-рукопашника.
Прежде чем Треплос задал очередной вопрос, Тусет поинтересовался:
— А зачем тебе, юноша, нужно в Нидос?
— Я поэт, господин маг, — напыщенно ответил тот. — Моему таланту тесно в маленьком городе, где нет истинных ценителей прекрасного!
— Ты надеешься найти их в Нидосе?
— Конечно!
— Ты готов оставить родину и своих престарелых родителей в погоне за призрачной надеждой?
— Я сирота, маг. Обо мне некому горевать. И разве нет славнее доли для молодого и сильного мужчины, чем борьба за свое счастье?
Жрец не нашелся, что на это ответить, и задал новый вопрос:
— Ты считаешь себя хорошим поэтом?
— Меня называют лучшим за всю историю нашего города, — гордо ответил Треплос. — Если ты хочешь, я прочту тебе эпитафию, которую сочинил на памятник купцу Эрасосу.
— С удовольствием послушаю, — улыбнулся Тусет.
Юноша остановился, встряхнул плохо промытыми кудрями и, подняв руку, задекламировал:
Остановись, прохожий, не имей сомнения.
Здесь лежит купец Эрасос, не более, не менее.
Ему бы еще пить да веселиться,
А он ведь вон, куда решил переселиться!
"Талантище!" — подумал Александр, с трудом удерживаясь от смеха. Однако его спутники выслушали этот бред весьма благосклонно.
— Неплохо, — кивнул лысиной жрец.
— А вот ода, которую я прочитал на свадьбе дочери советника магистрата Фиуса Кирка с сыном купца Алуса Галка.
Славу пою я бессмертным либрийским богам,
