— Да, мне известны некоторые обычаи арабского гостеприимства. Пока я ваш гость, вы не можете покончить со мной.
— Я знаю, что не убью вас и за пределами крепости, поскольку моя любознательность пересилит жажду мести. Мы все это очень усложнили, но настоящая слава приходит в борьбе. Без борьбы нет победы.
— В этом я с вами согласен. Хотя мои методы отличаются от ваших. Не думаю, что истинный мусульманин убивал бы ни в чем не повинных людей или вводил бы их в заблуждение ради победы над своими врагами.
— Думаю, вам не известны все тонкости нашей веры. Благодаря учению о хитрости («такийя»), мы можем скрывать наши истинные намерения или не подчиняться закону, если это служит интересам нашего дела.
— Это все равно что играть краплеными картами, — подытожил Геркулес, отпивая глоток чая.
— Пока нас мало, но когда наступит кияма, у нас отпадет необходимость прятаться и тогда перед нашими глазами предстанет имам сокровенный.
— Кто такой имам сокровенный?
— Для нас тайный имам, или Махди, — это спаситель, о котором есть предсказание в исламе и который будет царствовать на земле семь лет до наступления дня воскресения. Он восстановит справедливость и превратит мир в идеальное сообщество ислама.
— А вы хотите ускорить его приход. Но какое отношение ко всему этому имеет рубин? «Сердце Амона» — всего лишь драгоценный камень.
— Вам известно лучше, чем мне, что «Сердце Амона» — это нечто большее, чем просто драгоценный камень. Наш основатель это понял давным-давно и ревностно хранил его до пришествия Махди.
— Камень сам по себе ничего сделать не может.
— Этот камень может, — произнес араб, извлек рубин из кармана и поднял его вверх.
Камень заискрился и собственным светом осветил всю комнату. Оба собеседника некоторое время смотрели на кроваво-красный цвет камня, но потом аль-Мундир зажал его в руке и положил обратно в карман.
— Пришествие Махди не является общепринятой концепцией ислама. Аллах ниспослал это озарение небольшому числу людей. О Махди говорили некоторые мусульманские наставники-суфисты, но он является центральной фигурой в наших верованиях, то есть верованиях низаритов, а также в религиозных постулатах тех шиитов, которые верят в Мухаммада аль-Махди. Однако у суннитов это верование так и не стало формальным догматом.
— В это верят не все мусульмане?
— Самое важное не в этом. Что по-настоящему является трансцендентным, так это то, что мы и наши братья-шииты видим в Махди символ двенадцатого имама, который живет, но стал невидимым с 1200 года. Все это записано в хадисе — священной книге шиитов[44].
— Но как это возможно, чтобы двенадцатый имам скрывался в течение семисот лет?
— Он не жив в том смысле, в котором живы мы с вами. Но его тело не разложилось, и однажды он воскреснет.
— Воскреснет? Как Иисус Христос?
— Да. Сам Магомет говорил, что даже если вся продолжительность существования света уже иссякла и только один день остается до полумрака, это Судный день, то Бог увеличит этот день, настолько, насколько потребуется для того, чтобы вместить царство одного человека, за исключением Ахл аль Байт, которого назовут моим именем. Потом он установит на земле мир и справедливость, поскольку она до сих пор полна несправедливости и тирании.
— Махди — это для мусульман что-то вроде Мессии?
— Согласно нашему неписаному закону, его пришествие в определенное время до Судного дня обеспечит установление царства справедливости еще до борьбы Исы бин Мариам (Иисуса) с Даджалом.
— Кто такой Даджал?
— Антихрист. Это время наступило. Поэтому мы знаем, что время христиан истекло. Пока христиане убивают друг друга, мы становимся сильными. Он придет для того, чтобы вести за собой умма, он покончит с беззакониями мусульман, которые продались христианам. Умм Саламах ясно сказал: «Я слышал посланца Аллаха (мир ему), который сказал: Махди моего рода и моей семьи…» Абу Саид аль-Худри сказал: «Посланец Аллаха (мир ему) возвестил: Он — один из нас…»
— И вы так долго ждете пришествия Махди?
— Можно подумать, вы сами не ждете почти две тысячи лет возвращения Иисуса? Аллах научил нас быть терпеливыми. После сокрытия это наше второе главное правило.
— Но какое это все имеет отношение к рубину, к «Сердцу Амона»?
— Бог выбирает тайные пути для свершения своих помыслов. Наш основатель Хасан обнаружил «Сердце Амона» и сразу же понял, что это инструмент, который Аллах использует для того, чтобы кияма вернула нам тайного имама.
— Но каким образом он это сделает? — спросил Геркулес, у которого начинала кружиться голова.
— Как вы себя чувствуете? — спросил аль-Мундир.
— Что вы подсыпали мне в чай?
— Это не имеет значения. Вещество, которое вы приняли, начнет действовать через несколько минут. Вы превратитесь в нашего раба и поможете нам в достижении наших целей.
— Нет, — сказал Геркулес и попытался встать, но ноги не слушались его.
— Как бы вы ни сопротивлялись, когда вещество распространится по всему вашему телу, вы начнете выполнять мои приказы. Многие до вас пытались сопротивляться его силе, но потерпели неудачу.
— Будь ты проклят! — прокричал Геркулес, пытаясь наброситься на аль-Мундира, но споткнулся и упал ничком.
— Теперь я могу сказать, почему камень имеет такое большое значение, потому что через несколько минут вы уже не будете помнить ничего из того, о чем мы говорили. При соблюдении соответствующего ритуала камень может оживлять мертвых. Пройдет несколько дней, и на небе засияет полная луна. И тогда исполнятся дни, и наш кормчий Хасан вновь появится среди смертных, но на этот раз уже для того, чтобы царствовать вечно.
68
Утес, 2 февраля 1915 года
После двадцати четырех часов бодрствования Линкольн и Роланд совершенно обессилили. В то утро небо хмурилось и отдельные несмелые капельки падали на горы, орошая пыльные тропы. Линкольн был настроен на то, чтобы войти в крепость. Он больше не мог ждать. Если его друг Геркулес в опасности, уж кому-кому, а ему-то не пристало сидеть сложа руки.
Линкольн исследовал оборонительное сооружение с помощью бинокля. Вокруг царило спокойствие. Но не успел он положить бинокль в чехол, как рядом с аль-Мундиром показалась знакомая фигура. Это был несомненно он, Геркулес. Он шел рядом с арабом и, казалось, был спокоен и уверен в себе. Линкольн не мог сдержать улыбки. Он решил, что Геркулесу удалось каким-то путем договориться с ассасинами.
Линкольн передал бинокль Роланду, и тот некоторое время смотрел в него.
