Джамиля всю ночь кричала, словно решила потратить все оставшиеся силы на освобождение своих друзей. Кричала по-арабски, требовала встречи со своим мужем-султаном. Одному из офицеров, заступивших на утреннее дежурство, надоело слушать эти крики, он вывел женщину из камеры и усадил за стол.
— Вы с ума сошли. Если будете продолжать кричать, все кончится тем, что вас убьют, — сказал молодой офицер, проникнувшись к женщине жалостью.
Джамиля подняла на мужчину глаза с темными кругами и сказала:
— Я жена султана, самая любимая…
— Госпожа, я понимаю ваше отчаяние, но эти выходки со мной не пройдут. Вы армянская шпионка.
— Никакая я не армянка. Я уже сотню раз повторяла.
— В паспорте, с которым вы пересекли границу, указывается, что вы Фатима Джамини, но мы знаем, что паспорт этот фальшивый, изготовленный умельцами из армянской группы освобождения. Как так случилось, что члены группы освобождения армян пошли на изготовление фальшивого паспорта для жены султана?
— Я убежала из гарема четыре месяца назад, но, когда мой муж узнает, что я вернулась, он примет меня. Я прошу вас лишь о том, чтобы вы передали ему мою записку.
— Если я отнесу записку, меня отдадут под трибунал.
— У меня есть нечто такое, что он опознает. Это кольцо, которое подарил мне султан, — сказала женщина, вынимая кольцо из декольте.
— Но, госпожа…
— Покажите ему кольцо. Как только он его увидит, он сразу же узнает, что это я. А я вам обещаю, что вы получите повышение по службе.
Офицер задумался. Все это напоминало сумасшествие, но он ничего не потеряет, если пойдет во дворец и попытается поговорить с султаном. В любом случае он исполнит свой долг.
— Послушайте, если султан опознает кольцо, он примет мою рекомендацию о вашем повышении, но если вы хотите проблем, можете оставить это кольцо себе. Оно очень дорогое. Вот эти камешки — это бриллианты.
— Бриллианты? — переспросил офицер, принимая кольцо. — Я ничего не могу вам обещать, но как только кончится мое дежурство, я постараюсь вам помочь.
В камеру Джамиля вернулась с улыбкой, но ее друзья сидели с опущенными головами. Всех их поместили в одну камеру, кроме Роланда — парень сидел в соседней одиночке.
— Что он вам сказал? — спросил Линкольн.
— Он постарается, — с видом победительницы сообщила Джамиля. На какое-то мгновение от радостно приподнятого настроения ее глаза заблестели и она снова почувствовала себя сильной.
74
Стамбул, 20 февраля 1915 года
Мулла ввел их в мечеть, и дюжина мужчин тщательно, пядь за пядью, обследовали помещение. Геркулес оставался рядом с аль-Мундиром, подобно верному псу. Араба развлекало то, что его телохранителем стал его злейший враг. Поэтому, когда к ним подошел генерал с солдатами, он чуть ли не изменился в лице от неожиданности. По его приказу этот западный человек способен наброситься на его врагов и даже убить их.
Генерал остановился против двух мужчин и показал рукой на Геркулеса.
— Не обращайте на него внимания. Теперь он — моя сторожевая собака. Хотите посмотреть, как он действует? — спросил аль-Мундир и щелкнул пальцами, отчего Геркулес набросился на двух солдат, стоявших ближе всего к генералу. Он повалил их в порыве бешенства и вопросительно посмотрел на своего хозяина. Араб жестом приказал оставить поверженных солдат.
— Впечатляет. Если бы мы имели армию мужчин настолько… — Генерал замолчал, подыскивая слово.
— Крутых? — подсказал араб.
— Да, именно таких. Мы завершили бы войну в течение нескольких недель.
— Вы, генерал, правоверный мусульманин. Если все пойдет хорошо, ничто нам не сможет помешать. В последние годы мы видели, как младотурки изгоняли из самого сердца империи веру в Аллаха и саму религию, но все это должно скоро кончиться.
— Именно этого я и ожидаю. Над Стамбулом нависла угроза. Союзники могут в любой момент напасть на него.
— Никто не может касаться Махди, он учредит новую эру…
— Речь идет о смерти султана. Мы свою часть договора выполнили. Армяне города в ваших руках, — резко завершил разговор генерал.
Аль-Мундир бросил взгляд на надменного генерала. Ассасины были вынуждены иметь дело с людьми такого толка в интересах достижения собственных целей. Так было всегда. Однако, когда вернется Махди, все переменится.
75
Стамбул, 20 февраля 1915 года
Офицер, ожидая, когда его примет султан, сидел и перекладывал фуражку из одной руки в другую. У него потели руки, и он время от времени проводил пальцем по воротнику форменной рубашки. Потом он встал и прошелся по помещению. Он никогда не видел столько роскоши. Огромные декоративные вазы, позолоченные деревянные столики, картины и ковры. Все это, должно быть, стоило целое состояние.
Дверь белого дерева, ведущая в зал, открылась, и два гвардейца встали по обеим ее сторонам. Султан вошел, опираясь на трость. Офицер изогнулся в поклоне и задрожал.
— Офицер, — произнес султан, равнодушно глядя на военного.
— Господин, — начал заикаться офицер.
— Это вы принесли кольцо? — спросил султан, показывая бриллиантовый перстень.
— Да, господин, — испуганно подтвердил его слова офицер.
— Где вы его обнаружили?
— Мне дала его женщина, которая сейчас находится в военной тюрьме. Она говорит, что является одной из ваших жен.
— Говорит, что она моя жена? — переспросил начавший волноваться султан.
— Да, господин.
Султан опять посмотрел на кольцо. Он уже не верил, что когда-нибудь снова увидит принцессу. Сердце его екнуло, и он подошел к стоящему с опущенной головой офицеру.
— Что она делает в тюрьме? — шепотом спросил султан.
— Ее задержали, господин.
— В чем ее обвиняют?
— В том, что она армянская шпионка, господин.
— Армянская шпионка, — повторил султан, не в силах сдержать смех.
Его жена была способна на многое, но чтобы она отколола такой номер, это уже ни в какие рамки не помещалось.
76
Стамбул, 20 февраля 1915 года
Султан спускался по лестнице, и сердце у него учащенно билось. Он и не думал, что когда-нибудь опять увидит ее. На какое-то мгновение вспомнилась их первая встреча. Тогда она казалась просто испуганной девочкой. Ей недавно исполнилось семнадцать, ее детское личико резко контрастировало с умным взглядом и с ее способностью настойчиво убеждать. Прошло немного времени, и она стала любимой женой, а этого в условиях гарема, где женщины готовы побороться даже за самую маленькую привилегию, добиться совсем нелегко. Она была рождена для того, чтобы стать еще одной наложницей султана, а превратилась в самую любимую жену.
