— Где-то здесь, — дернул плечом Романовский. — Можно личный вопрос?
— Смотря насколько личный.
— У тебя сейчас есть кто-нибудь?
Ева перестала копошиться под одеялом в поисках своего неглиже.
— Ммммм… А тебе не кажется, что вопрос немного запоздал? Какая теперь разница? И к чему все это? Да, мы с тобой занимались чудесным, даже не побоюсь этого слова — восхитительным сексом, но я не склонна рассматривать это как что-то серьезное. Или ты у всех своих любовниц семейным положением интересуешься? Расслабься, — улыбнулась она, погладив мужчину по немного шершавой щеке. — Я не собираюсь требовать на мне жениться, только из-за того, что мы хорошо провели время вместе.
Не придавая значения выражению угрожающе сузившихся темных глаз, девушка, ползком преодолев отделяющее её от вожделенного душа постельное пространство, спрыгнула на пол голышом. Уже закрывая за собой дверцу кабины, она обернулась:
— У меня в десять экскурсия в Цветной каньон. Едешь или останешься тут?
— Я же сказал, что на все такие мероприятия мы будем ходить только вдвоем, — недовольно рыкнул он. Ева только пожала плечами:
— Хорошо, тогда закажи завтрак в номер, я сейчас, — и включила воду, из-за шума которой не услышала его ответ:
— Не зарекайся, ещё посмотрим, кто кого переупрямит…
Сосредоточенно намыливая голову и стараясь, чтобы пена не попала в глаза, Ева ругала себя. Спрашивается, за каким чертом было с ним спать? Да, удовольствие она получила, и ещё какое, но вот сам факт, что она легла в постель с возможным врагом, душевного спокойствия не прибавлял. Она никогда себе не льстила, но и не преуменьшала достоинств, потому знала, что красива и, при желании, может соблазнить, если и не каждого, но почти любого мужика.
Ладно, что теперь рефлексировать-то, если уж переместили свои деловые отношения в постельную горизонталь, то почему просто не получить удовольствие? А в этом деле главное что? Правильно, предохраняться и не влюбляться.
«Ну, второе, это запросто, а вот первое… Надо будет не забыть в аптеку забежать»… Дальше все разумные и не очень мысли вылетели из головы — она настолько увлеклась, что не заметила, как её уединение было нарушено. Сильные пальцы отвели ладони Евы от мокрой шевелюры и начали размеренно массировать, взбивая пенную шапку. Девушка опустила руки и, прислонившись спиной к груди Дениса, наслаждалась нехитрым массажем. Тщательно прополоскав её волосы, мужчина перешел на плечи, растирая гель с ароматом кофе по гладкой, ещё чуть розоватой от свежего загара коже. Ева даже негромко застонала от удовольствия, когда он начал размеренными движениями разминать напряженные мышцы.
— Хорошо-то как… — едва слышно выдохнула девушка. — А у тебя диплома массажиста случайно нет?
— К сожалению — нет, — голос прозвучал неожиданно громко, потому что Денис выключил воду.
— Ай, ты что делаешь? У меня же лицо в пене! — возмутилась девушка, но, помня эпизод с линзами, открывать глаза не решилась. Судорожно похлопала ладошкой в поисках чего-то, хоть отдаленно похожего на вентиль, но почти сразу её руки перехватили. — У меня такое впечатление, что ты меня ослепить хочешь, — отплевываясь от мыла, прошипела девушка, пытаясь вывернуться из объятий. У неё почти получилось. Получилось — потому что натертое гелем тело было очень сложно удержать, а почти — потому что поскользнулась и от такой радости, как отбитый копчик, ей спасли только мужские руки.
— Мне нравится, что ты все время норовишь мне под ноги упасть, но так и ушибиться недолго… — хмыкнул Денис, возвращая её в вертикальное положение. — А теперь послушай меня внимательно…
— Прямо сейчас? — тут же влезла Ева.
— А что тебя не устраивает? — начал всерьез злиться Романовский.
— Можно я хотя бы личико умою, а то мне мыло глазки выест, — тоном девочки, рассказывающей стишок перед Дедом Морозом, ответила она.
— Господи, как же с тобой сложно, — сквозь зубы проскрипел мужчина. — Убери руки!
Ева сама от себя не ожидала, что вот так резко послушается приказа Дениса, но тут же подняла голову и застыла в стойке смирно, правда, смолчать все равно не смогла:
— Надеюсь, мыло ты слизывать не будешь? Не то, чтобы я против, но оно весьма не пользительно для пищевар… — дальше она не договорила, потому что сверху обрушился поток воды, заставив её закашляться. — Вот зараза мстительная, — отплевавшись, прохрипела девушка.
— Тебе под стать, милая, — проворковал мужчина, прижимая её спиной к прозрачному пластику. — Теперь точно ничего не мешает? Чихнуть не хочется, левая пятка не зудит?
— Если только ты мешаешь, но, так понимаю, что это не аргумент?
— Умная девочка, правильно понимаешь, — он приподнял Еву так, чтобы без помех смотреть глаза в глаза, и девушке ничего не оставалось, как обхватить его ногами за талию. А учитывая, что оба они были, в чем мать родила, ситуация стала пикантной дальше некуда. — Видимо, ты не внимательно слушала, а может быть, я невнятно сказал, поэтому повторю — как бы ты не изворачивалась, я всегда буду за твоей спиной. Так что не нужно даже спрашивать, еду ли я с тобой. Это первое. А теперь — второе. Нет, узнаю не у всех. О семейном положении, — пояснил он, поймав недоумевающий взгляд. — И о твоем в разводе я знаю, не ты одна умеешь информацию находить.
— Хвалю за рвение и профессионализм, — немного язвительно улыбнулась она, проводя ноготком указательного пальца по линии его шеи от уха до ключицы.
— Помолчи, — ласково попросил Денис, и было в его тоне что-то такое, что заставило её послушно закрыть рот. — И глаза закрой.
Ева молча помотала головой, намекая, что это уже перебор. А чтобы у него не было времени на возражения, сама прижалась к его рту, посасывая нижнюю губу. Долго владеть инициативой ей не дали, Денис обхватил ладонью её затылок, прогибая и углубляя поцелуй. Движения его языка были сильными и жесткими, словно он так пытался заставить её прекратить язвить и огрызаться в ответ на любое его слово. Ева одобрительно мурлыкнула и, запустив обе руки в его волосы, ответила с не меньшей страстью. Она не боялась упасть, точно зная, что он удержит, но все-таки предпочитала предаваться постельным игрищам в более комфортной обстановке, потому, слегка оттолкнув Дениса, чтобы прервать поцелуй, еле слышно прошептала в припухшие губы:
— Идем в кровать…
— Мне и здесь нравится, — не согласился он, в свою очередь потянув за мокрые пряди и рисуя кончиком языка круги и спирали на её шее. Губы, кажущиеся от контраста с пропитанным паром воздухом прохладными, перешли на грудь, прослеживая тонкие венки под полупрозрачной кожей. Ева тихо охнула, когда его ладони сжали её грудь, легко дразня соски и сжимая чувствительную плоть.
