Читаем без скачивания Спецназ. Любите нас, пока мы живы - Виталий Носков

Немые свидетели людских страданий — белые стены реанимации моздокского госпиталя уже третьи сутки давили на глаза капитана Уфимцева, не хватало воздуха, словно он болен кессонной болезнью, а не ранен. Стены то кружились в хороводе, то замирали, и в эти минуты особенно был слышен раздражающий, не дающий покоя гул приборов, поддерживающих жизнь в неподвижно лежащих рядом с капитаном бойцов и офицеров — участников антитеррористической операции в Чечне.

Олег смотрел на бойко снующих по реанимационным палатам врачей, медсестер и удивлялся их стойкости, выдержке. За этот срок, по извечному любопытству разведчика-спецназовца, он уже многое узнал об этих высококвалифицированных «работягах» войны. И если элитарность хирургов бедновато, но подчеркивалась наличием отдельной для их проживания комнатки с четырьмя кроватями, то элитность медицинских сестер Санкт-Петербургской военной академии не обозначалась никак: в безумную моздокскую жару северяночки жили в палатках. Их повседневностью были пытки чужой болью, которую они считали своей и с которой боролись.

«Ранен?» — вспоминал Олег известный каждому риторический вопрос из фильма «Чапаев». «Ну и дурак!» — сказал тогда Василий Иванович, ругая командира с перевязанной рукой. И сегодня боевые ранения, Олег хорошо знал, — это нередко чья-то недоработка, недогляд, верхоглядство. Не было в боевых порядках собровцев в эту кампанию своей бронетехники, столь необходимых спецназовцам пулеметов «Утес», сигнальных ракет, достойных средств связи, удобных бронежилетов — всего того, что делает СОБР автономным, результативным в борьбе с террористами.

А боевые раны — не только шрамы на теле. Олегу была известна горькая правда ученых, что ранение остается в генопамяти последующих поколений, в нарушениях иммунной системы детей, правнуков.

Говорят, войсковым нехваткам виной экономика, недостатки которой на войне компенсируются героизмом её участников. Еще до ранения Олег много думал об этом.

Когда он горел в послеоперационном жару, на заседании Совета Безопасности в Москве в этот час Президент России Владимир Путин жестко решал вопрос, что сверхэксплуатация личного мужества военнослужащих, сотрудников органов внутренних дел не может быть нескончаемой. Героизм защитников России, по его мнению, обязан подкрепляться самыми современными достижениями военной техники, наличием того, что обеспечит их личную безопасность. «Бесконечно эксплуатировать человеческий фактор невозможно», — говорил Президент, попадая в точку, как офицер, зная, из чего складываются тень и свет на войне.

Раненому капитану не давали покоя мысли о чеченцах, которым хотелось убить его, Юру Анциферова, Петра Кузьмина. Он много знал о банде Арби Бараева, о подземных тюрьмах, в которых боевики держали взятых в плен офицеров, похищенных крестьян-дагестанцев, чеченцев, за освобождение которых, попирая законы Ислама, требовали огромные деньги. Олег видел в Урус-Мартане клетку, в которой была найдена записка неизвестного узника: «Это последнее воспоминание обо мне в этой жизни». Когда капитан Уфимцев думал об этом замученном человеке, боль, что ответным автоматным огнем он погубил три озлобленные, преступные, но… души, отпускала.

Он знал, чеченцы, кто стоял за Россию, воевал за нее, не раз обращались к российской общественности: «Уголовники, захватившие оружие, обратившие его против российских солдат и милиционеров, кто стал ваххабитами, продался за доллары международным террористическим центрам — это не чеченцы, а ичкерийцы. Так и называйте их в своих статьях, радио и телепередачах», — просили журналистов израненные в боях за Россию природные чеченские интеллигенты — ненавистники Дудаева, Басаева, Удугова, «перегревших» Чечню ложными перспективами, преступными обещаниями.

Именно против ичкерийцев России пришлось применять силу: ведь нет ужаснее зла, чем взявшие автоматы уголовники-беспредельщики, которые стали первоосновой ичкерийских вооруженных сил. С преступниками всех мастей, обученными, как спецназ, пришлось воевать российским собровцам.

Для капитана милиции Олега Уфимцева летняя двухтысячного года командировка в Чечню была четвертой. Первая из них, весной 1995 года, была особенно памятной: именно тогда он разобрался в хитро-сплетениях ичкерийской политики, корыстных интересах мировой закулисы в Чечне, в полной мере оценил уровень подготовки ичкерийского спецназа. После огневых столкновений с ним Олег к каждой боевой операции относился с максимальной серьезностью. В ту первую командировку еще лейтенант, бывший сержант армейского спецназа, он стал правой рукой командира СОБРа подполковника Евгения Родькина, который через год, 6 марта 1996-го, погиб в Грозном, посмертно став Героем России.

Олег был счастлив служить и воевать под его началом. Он любил Родькина, всем сердцем принимая его науку приказа, бережно храня в памяти командирскую выдержку, вдумчивую строгость, ответственность в словах и поступках.

Во второй командировке Олег был ранен в плечо. Снайпер, используя ночную оптику, целился в сердце, но Олег, как почувствовал, сменил положение. Раненый, он из пулемета Калашникова открыл ответный огонь, чем сорвал ночное нападение боевиков на блок-пост.

Именно армейский спецназ, где культивировался русский рукопашный стиль Алексея Кадочникова, который систематизировал достижения воинов древней Руси, казачества, разведчиков России всех времен, подготовил Олега к войне, определил смысл дальнейшей жизни, настроенность только на победу.

Многочисленные победы Олега Уфимцева: над собой, в спорте, потом над врагами Отечества — складывались из его умения, взвесив свои возможности, реально оценить противника и, обладая твердыми знаниями спецназовца, поступить нестандартно, с фантазией, без авантюризма. Он постоянно работал над собой, не расставался со специальной литературой, вел дневники, подвергая себя безжалостному анализу.

В четвертую свою командировку он убыл исполняющим обязанности заместителя командира СОБРа, под его началом было двадцать три земляка-офицера, которых, как когда-то Герой России подполковник милиции Евгений Родькин, он мечтал вернуть домой живыми, здоровыми и, конечно, не в ущерб боевым задачам.

Из наградного листа капитана милиции, и.о. заместителя командира СОБР Олега Уфимцева:

«…За время нахождения в Грозном под его непосредственным руководством подразделением было проведено более 30 специальных операций, которые проходили без потерь среди личного состава, с большой результативностью. Осуществляя руководство, капитан О.В.Уфимцев всегда находился в боевых порядках подразделения. При проведении «зачистки» в Старопромысловском районе Грозного им лично была обнаружена профессионально оборудованная радиостанция, с помощью которой участники бандформирований передавали разведывательную информацию. Также во время проведения одного из обысков им была обнаружена секретная карта, захваченная боевиками у убитого офицера Российской армии.

Руководимое им подразделение участвовало в проведении спецмероприятий в Заводском, Ленинском и Старопромысловском районах Грозного, в населенных пунктах Алды, Алхан-Кала, Ермоловское, Черноречье, Старая Сунжа…

Во время нападения боевиков на расположение Мобильного отряда МВД РФ 20.06.2000 г. Уфимцев О.В. руководил обороной здания и лично метким выстрелом из гранатомета уничтожил огневую точку противника.

В результате проведения спецмероприятий им были установлены лица, которые в 1995–1996 гг. принимали активное участие в боевых действиях против Российской армии. Кроме того, были установлены лица, принимавшие непосредственное участие в проведении терактов против российских военных в городе Грозный, а также участвовавших в расстреле машины с врачами из МЧС.

…В ходе оперативных мероприятий было определено, что три уничтоженных О.Уфимцевым 27.06.2000 г. боевика принадлежали ближайшему окружению полевого командира, похитителя людей Арби Бараева, один из которых считался лучшим инструктором-взрывником, участником проведения многочисленных террористических актов…»

Первого июля в Моздоке я стоял перед подполковником медицинской службы Александром Найденовым… Именно он вместе с коллегами, совершив чудо, вернул к жизни моего боевого друга. Я с восхищением и надеждой смотрел на этого наследника Пирогова, не зная, как выразить ему свою благодарность.

…Военный хирург-петербуржец Найденов с тревогой, которую я вдруг отчетливо увидел в его синих глазах, сказал, что капитан Уфимцев стабилен, но нужны лекарства мирового уровня, очень дорогие.

— Наш запас исчерпан, — трагически просто закончил он фразу.

Деньги лихорадочно искать не пришлось. Перед моим отъездом в Моздок необходимую сумму в помощь Олегу выделила Межрегиональная ассоциация социальной защиты ветеранов и сотрудников спецподразделений правоохранительных органов и спецслужб «Русь», возглавляемая полковником Л.К. Петровым и Героем России А.Н. Никишиным. Телеграфом выслал деньги друг Олега Вячеслав Истомин. Провожая меня на Казанском вокзале, эксперт-криминалист подполковник милиции Юрий Масленников достал из кошелька тысячу рублей.