УЖАСНАЯ АВТОМОБИЛЬНАЯ КАТАСТРОФА ТЧК ЛЮК И СТЕЙСИ КАСТИЛ СМЕРТЕЛЬНО РАНЕНЫ ТЧК ПОДРОБНОСТИ ПОЗДНЕЕ ТЧК ДЖ. АРТУР ШТЕЙН
— Что там? — спросил Логан. Не говоря ни слова, я передала ему телеграмму. — Боже мой, Хевен, — сказал он и обнял меня.
Я подняла руку, показывая, что со мной все будет в порядке, и почти бегом направилась в гостиную. Мне казалось, что сердце у меня остановилось, и кровь застыла в жилах. Я просто не чувствовала под собой ног.
— Куртис, принесите миссис Стоунуолл воды, — попросил Логан и последовал за мной, а Тони ушел в свой кабинет позвонить Артуру Штейну. Я села на диван и, откинувшись на спинку, закрыла глаза. Логан сел рядом и взял меня за руку.
— Понимаю, что это все ужасно, но ты должна думать о своем здоровье и о ребенке.
— Со мной все в порядке, — прошептала я. — Все будет нормально.
Люк Кастил… Его любви я страстно желала, но так и не получила. Но сейчас мне вспоминалось только хорошее. Я видела его на площадке перед нашим домом, подающим мяч Тому, старавшемуся отразить его битой. Это была единственная вещь, сохранившаяся от детства самого Люка. Он представлялся мне во дворе в солнечный день: его черные как смоль волосы поблескивали на солнце. Люк был красив и выглядел не хуже киногероя, когда был чисто выбрит и аккуратно одет. На него засматривались женщины! Помню, как отчаянно мне хотелось, чтобы он взглянул на меня с любовью и лаской. Какой радостью и волнением переполнялось мое сердце, когда мне удавалось поймать его устремленный на меня взгляд; возможно, в эти минуты он видел во мне черты своего ангела — Ли.
Отец, недосягаемый красавец, предмет моей любви и ненависти, теперь ушел безвозвратно. Никогда уже нам с ним не встретиться, и мы не сможем поговорить о былом, попытаться простить друг друга, объяснить и понять прошлое… никогда нам не исправить ошибки, не залечить раны, не согреть друг друга теплыми словами.
Как часто в мыслях я представляла себе нашу встречу. Мы посмотрели бы друг другу в глаза и увидели, что настал час примирения. Мы бы вышли с ним из дома, я и отец, которого у меня никогда не было. Мы бы шли с ним сначала молча, а потом бы он заговорил. Он бы признался, что был несправедлив ко мне, когда мы жили в Уиллисе. Люк говорил бы о своих ошибках и попросил простить его за то, что не обращал на меня внимания. Он бы все честно мне рассказал и сознался в том, как был нетерпим ко мне лишь за то, что я родилась на свет. Люк попросил бы прощения, и я сделала бы то же самое.
Я бы попросила простить меня за мое безумное стремление отомстить, за то, что изводила его, стараясь больше походить на его дорогую Ли, за то, что преследовала его в цирке. Я бы призналась ему наконец, что не он был повинен в смерти Тома… настоящая виновница — я.
И после этих тяжелых признаний мы бы оба обнялись и утешили друг друга. А в это время заходящее солнце медленно опускалось бы в море. И мое сердце переполнила бы радость, от которой оно могло разорваться.
Мы вернулись бы в дом вместе, рука об руку, чувствуя себя заново родившимися.
Но теперь нам уже никогда не пройти этот путь. И важные слова так и останутся несказанными. Слезы переполнили мои глаза и потекли по щекам. Логан прижал меня к себе, так мы и сидели некоторое время молча. Куртис принес воды, потом зашел Тони. Я вытерла глаза и взглянула на него. Он покачал головой и сел напротив нас в кресло с высокой спинкой.
— Это было лобовое столкновение. Пьяный водитель на полном ходу пересек полосу встречного движения и врезался в них. Это случилось на подъезде к Атланте, когда они возвращались из цирка домой. По словам адвоката, из полицейского протокола следует, что Люк и Стейси даже не успели осознать произошедшего. Шофер, сбивший их, ехал с очень большой скоростью.
— О Господи, — внутри у меня все задрожало, будто множество бабочек одновременно замахали крылышками. — А что с Дрейком?
— Слава Богу, его с ними не было. У них жила няня, миссис Коттон. Ребенок оставался с ней. У жены Люка нет ни братьев, ни сестер, жива ее мать, но она в доме для престарелых.
— Мне необходимо немедленно ехать в Атланту, — сказала я. — Нужно заняться похоронами и забрать Дрейка. Он будет жить с нами, — продолжала я, обращаясь к Логану. Возражения на его лице я не заметила.
— Разумеется, — откликнулся он. — И я еду с тобой.
— Я уже договорился о похоронах, — вставил Тони, — через адвоката.
Я с удивлением посмотрела на него. Тысячи вопросов роились в моей голове. Мне, например, было непонятно, почему телеграмма была адресована Тони, а не мне. Но в этот момент я не испытывала ни малейшего желания заниматься расспросами. Единственное, чего я хотела, это отправиться в Атланту и забрать Дрейка.
— Нужно сообщить Кейту, Джейн и… и Фанни. Когда состоятся похороны?
— Я подумал, что в данной ситуации чем скорее, тем лучше, — ответил Тони. — Поэтому мы договорились на послезавтра. У нас будет достаточно времени, чтобы решить все вопросы и…
— Я завтра же встречусь с этим адвокатом, — прервала я Энтони. — И сделаю все, что будет необходимо.
Тони молча посмотрел на меня, потом быстро перевел взгляд на Логана.
— Может быть, лучше предоставить все заботы нам. Я бы слетал в Атланту и…
— Я не инвалид, а всего лишь беременна, Тони, — возмутилась я. — В остальном совершенно здорова. Это мой долг, моя обязанность. Мне хочется сделать все, что в моих силах для Дрейка и… для Люка. Я очень этого хочу, — повторила я, сверкнув глазами.
— В любом случае, — кивнул Тони, — если потребуется помощь, ты меня здесь найдешь, так что звони.
— Спасибо, — отозвалась я. — Пойду сообщать брату и сестрам. Логан, пожалуйста, закажи билеты на самолет.
— Да, конечно.
— Если хочешь, можешь звонить из кабинета, — предложил Тони. Я кивнула и пошла в кабинет.
Как я и ожидала, Кейт и Джейн встретили трагическое известие очень спокойно. В конце концов, они плохо помнили Люка. Оба сразу спросили, стоит ли им приезжать в Атланту, но я ответила, что в этом нет необходимости. Ведь Люк для них остался человеком, продавшим их, когда они были еще совсем маленькими. Мне казалось более важным, чтобы они продолжали идти к своей цели и жили в своей новой жизни, которой Люк не мог им дать. Мой ответ они выслушали с явным облегчением.
С Фанни все было совершенно по–другому.
— Па умер? — спросила она, когда я рассказала ей о случившемся. Чувствовалось, что известие ее потрясло. Казалось, с первого раза смысл моих слов не вполне дошел до ее сознания, она отказывалась в это поверить. — Откуда ты знаешь, что он умер, может быть, он еще жив? Он, может быть, только тяжело ранен. Может…
