Читаем без скачивания Великолепная корпоративная вечеринка - Наталия Левитина

– Ну, не грусти, – подбодрил капитулянта Здоровякин.

– Знаешь, Илья, а вилла «Валерия», оказывается, вовсе не «Валерия», а «Виолетта». И никогда не принадлежала Баксанову.

– Как это?

– А вот так. Ошибочка вышла.

– Но почему же мы решили, что она принадлежит Баксанову?

– А ты вспомни наш разговор за обедом. Ольга конечно же перепутала названия. Это она нам сказала, что вилла называется «Валерией». И принадлежала какому-то рекламному боссу. А Аркадий Лунской тут же домыслил, что виллу построил его друг.

– У кого что болит.

– Да, видно, для Лунского были чрезвычайно болезненны воспоминания о Льве, если везде ему чудилось присутствие друга. Одного я не понимаю. Все считали, что Лев Баксанов мошенник, пособник мафии. Что своим благосостоянием он обязан финансовым махинациям. Но ведь это ложь! Баксанова посадили по ошибке. Почему же Аркадий Лунской после смерти друга не попытался восстановить его доброе имя?

– Не знал, что друг невиновен?

– Как это – не знал? Он задействовал адвоката Гольшица. А этот проныра способен докопаться до чего угодно, даже найти маму Буратино! И если, как сказал нам Егор, после смерти Баксанова все же была установлена его абсолютная невиновность, будь уверен – Гольшиц доложил об этом Аркадию Игоревичу. И что же Аркаша?

– Промолчал?

– Промолчал. Предположим, Валерия Баксанова после трагической гибели мужа была не в состоянии доказывать знакомым, что Льва опорочили. Она, не приходя в сознание, эмигрировала в Испанию. Но почему же лучший друг не взял на себя эту миссию – восстановить репутацию Баксанова!

– Поленился?

– Ну как это поленился?! Представь, Илюша, тебя убили в камере, а твою память оболгали.

– Ну, спасибо! Да как…

– Постой, не кипятись. И что я буду делать после твоей безвременной кончины? Да я глотку перегрызу любому, кто посмеет сказать о тебе плохое слово!

– Правда?

– А как иначе?

– А если я все-таки не умру? Тогда?

– Ну, это само собой. Если не умрешь, я и подавно не позволю никому порочить твое имя. А Лунской позволил! И ничего не предпринял, чтобы защитить память друга. А знаешь, почему?

– Почему?

– Ему это было выгодно!

– Что?

– Чтобы все считали Баксанова мошенником.

– Как это?

– А так. Ты знаешь, что самое ценное в рекламном бизнесе?

– Ну… Богатые клиенты.

– Да. А еще – талантливые специалисты. И вот после смерти друга к Лунскому постепенно перетекла вся клиентура Баксанова и все талантливые кадры!

– Точно.

– Несчастье с Баксановым пришлось на руку Аркадию Лунскому. И теперь я думаю, а не он ли сфальсифицировал документы, из-за которых арестовали Баксанова?

– Подставил друга?!

– И стал самой крупной фигурой рекламного бизнеса в нашей области!

В салоне автомобиля повисла пауза. Безмолвие нарушила звонкая трель телефона.

– Да! – ответил Здоровякин. – Угу. Ага. А? Угу. Ага. Э-э-э… Угу. Кхмм… Ага. А? У-у… Спасибо тебе, Гена!

Валдаев невольно заслушался. Манера Здоровякина вести диалог завораживала.

– Звонил Гена Сокол из банка «Антей», – отчитался Илья. – Мы с тобой, Саша, думали, что счет в «Антее» принадлежит Льву Баксанову. И именно он перевел деньги Инге на ее счет в «Алекс-банке».

– Угу.

– Мы ошибались.

Здоровякин торжествующе посмотрел на друга.

– И? Ну же! Колись! Да не томи ты!

– Счет в «Антее» принадлежал Аркадию Лунскому.

– Серьезно?! – изумился Александр. – Значит, это он, а не Баксанов спонсировал нашу стервозную красотку!

– Ага. Но я не понимаю. Чьей же любовницей была Инга?

– Любовницей Баксанова – это мы знаем точно.

– Почему же Лунской отвалил блондинке такой жирный кусок?

– За услугу? А какую услугу могла оказать Лунскому Инга? Уж не она ли подсунула Льву Баксанову компромат? Да, наверное. Я думаю, Баксанов был без ума от Инги. А та вовсе не теряла головы. И когда возник Аркадий Лунской с выгодным предложением, она ему не отказала. Согласилась за круглую сумму потопить Баксанова. Таким образом, Аркадий упек друга в тюрьму и, пока тот прел в камере, увел всех его клиентов. А Инга заработала целую кучу денег.

– Если Лунской такая скотина, зачем же он после смерти Льва взял на себя заботу о его семье?

– Наверное, Аркадий не думал, что Льва убьют. Он планировал только на время устранить друга, подмочить его репутацию, заставить клиентов отвернуться от него. Но вышло иначе. Баксанов погиб, а Лунского начала терзать совесть. Забота о семье – это кость, брошенная Лунским в пасть беснующейся совести. Наверное, Лунской и не знал, что быть негодяем так трудно. Не у всех получается. Хотя многие весьма органичны в роли подлецов!

Пока Валдаев и Здоровякин рассуждали о подлости и честности других, Соня Орешкина пыталась разобраться в себе. И как всегда, была собой недовольна.

Из дневника Сони Орешкиной:

«Два выходных – время прийти в себя и собраться с духом перед понедельником. В понедельник я появлюсь в «Кенгуру», и на меня обрушится град вопросов. Я бы с удовольствием избежала пресс-конференции. Вряд ли мне удастся сохранить невозмутимость – воспоминания о двух ужасных днях в камере не позволят беспечно и остроумно выдержать интервью. Да, в понедельник я буду в центре внимания. Не знаю, что надеть. И совершенно нет прически. И – после тюремной грязи – вскочило три прыщика на носу! И все, все, все будут на меня смотреть! Ах, если б удалось стать такой же раскованной и самоуверенной, как Инга! Если бы… Черт! Хватит вспоминать об Инге! Даже если удастся ее скопировать, это не принесет мне счастья. И от ее медальона одни убытки! Я-то думала, он подарит мне удачу…»

Соня отодвинула ноутбук и всхлипнула. Часы, проведенные в изоляторе, остро дали почувствовать ей, насколько она одинока и уязвима. Ей даже не к кому было обратиться с просьбой привезти зубную щетку.

– Но почему? – прошептала Соня. – Разве я плохая? Почему у меня никого нет?

«Нужно обрастать родственниками, – пришло ей в голову решение. – Надо выходить замуж… Если нет своей родни, пусть хотя бы будет родня мужа. Семья и друзья – наш щит от жестокости внешнего мира…»

Звонок в прихожей и, одновременно, могучие удары в дверь (наверное, головой) заставили Софью вздрогнуть. «Опять милиция! – запаниковала она. – Снова в тюрьму! Нет! Ни за что! Я не пойду!»

Соня начала бесшумно продвигаться в сторону прихожей. Но по дороге со свойственной ей грациозностью снесла стул. Со стула упали: 1) альбом с репродукциями Клода Моне; 2) «Цюрих» Улицкой; 3) двухтомник Ремарка; 4) одноразовый контейнер с крошками от вафель; 5) плюшевый слоник; 6) три авторучки… Вроде кто-то собирался навести в квартире порядок?

– Соня, открой! – завопили за дверью. – Это я, Вася! Чего ты там грохочешь, открывай скорее!

– Вася! – обрадовалась Соня. – Васенька!

Подруга повисла на шее культуриста. Парень замер, вылупив глаза и растопырив в стороны мощные грабли. Вася осторожно погладил девушку по спине, поцеловал в ухо. Да, он соскучился. Но все-таки не ожидал такой бурной реакции на свое появление.

– Ну наконец-то! – сказал он. – Объявилась. Где пропадала? Тут я жратвы принес. Маманя передала. Наготовила всего – мясо, овощное рагу, рулет с изюмом. Велела тебя покормить.

У Сони сжалось сердце от благодарности. Милая, чудесная Агнесса Михайловна! Она не только не сказала сыну, что Сонечка попала в тюрьму, но еще и позаботилась о пропитании для бедной сослуживицы!

– Какая добрая у тебя мама, – со слезами на глазах произнесла Соня.

– И готовит отпадно. А ты как-то изменилась. Похудела? А это что на носу, прыщи? Странно. Я думал, они только у молодежи бывают. Ну, пойдем на кухню, почавкаем.

Глава 50

Визит ростовщика

Чтобы в восемь очутиться в «Кенгуру», Кристина вставала в половине седьмого. Она возродила многие, давно забытые привычки – упиралась в тренажерном зале, вкалывала в офисе. Ее рабочий день был до отказа заполнен встречами, переговорами. Кристина не давала себе ни минуты отдыха. Ее сердце опутали черные змеи, исторгавшие яд тоски. Безостановочная работа была единственным противоядием. Ей страшно не хватало Аркадия.

По ночам она вела с мужем долгие беседы. А так как сеансы астральной связи обычно заканчивались приступом жестокой душевной боли, Кристина старалась днем довести себя до изнеможения, чтобы, придя домой, упасть замертво.

В природе существовали и другие способы бегства от действительности – алкоголь, азартные игры. Но казино Кристина, удивляясь себе, обходила за два километра. Она мысленно дала слово мужу, что никогда в жизни не будет играть. И ей нравилось быть стойкой. Она звенела как струна, отвечая безжалостным «нет» на просьбы своей второй натуры.

Сейчас Кристина стала такой, какой была в двадцать пять – тридцать. Она словно вернулась сама к себе, возвратилась на широкую ровную автостраду, после того как сделала крюк по бездорожью. Жаль, что Аркаша не видел, как ловко управляется она с его любимым ребенком – рекламным агентством. Или он видел?