Авторы письма достаточно жестко оценили обстановку в стране — многочисленные восстания, потерю влияния большевистской партии на пролетарские массы, которые, как и восставшие крестьяне, могут выступить против Советской власти. А в это время руководство РКП(б) позволяет втянуть партию в «яростную» дискуссию о профсоюзах. От масс скрывается истинное состояние Республики. В письме содержалось требование о необходимости принятия «самых спешных и решительных мер по укреплению партии и приведению ее в боевой и революционный порядок»[584].
Особое внимание обратили авторы письма на состояние Красной армии. Они отметили, что проводимая демобилизация резко понизила боеспособность частей и подразделений, сведя ее во многих случаях к нулю. Далее следовал вывод: «В таком состоянии Красная армия не может быть надежным оплотом Советской власти». И это в условиях, когда необходимо бороться уже не с белогвардейцами, а с восставшими крестьянами. Для изменения сложившейся ситуации предлагалось немедленно (подчеркнуто мною — A. З.) образовать при ЦК РКП(б) временную военную комиссию под руководством одного из членов ЦК и выработать меры по поднятию боеспособности войск и по их чистке от неустойчивых элементов.
Мы намеренно так подробно рассматриваем названное письмо, поскольку ранее чекисты всегда воздерживались от какой-либо критики Центрального комитета РКП(б). Письмо в этом отношении — факт экстраординарный.
Добавим сюда и то, что особисты (М. Кедров был организатором Особого отдела ВЧК — A. З.) подписали письмо, не посоветовавшись с председателем ВЧК Ф. Дзержинским (который находился в это время на Украине) и с замещавшим его И. Ксенофонтовым.
По-видимому, письмо произвело эффект разорвавшейся бомбы, если секретарь ЦК РКП(б) уже 14 февраля, на следующий день после его получения, поставил в повестку дня заседания Политбюро его рассмотрение, а также вопросы о борьбе с бандитизмом и о демобилизации коммунистов из армии[585].
Однако до начала Кронштадтского мятежа оставалось уже всего две недели.
А теперь зададимся вопросом: какие же меры предпринимались руководством и сотрудниками Особого отдела охраны финляндской границы, второе отделение которого обслуживало все морские и береговые воинские части в районе морской крепости Кронштадт?
Прежде всего, еще до мятежа были намечены и реализованы меры по созданию разветвленной осведомительной сети. Исходя из установок ВЧК, упор делался на так называемое «коммунистическое осведомление». На корабельные команды, береговые части и вспомогательные подразделения общей численностью свыше 26 тысяч человеку особого отделения в декабре 1920 г. имелось 150 осведомителей, а к концу февраля следующего года — уже 176 секретных сотрудников[586].
Дальнейшему развитию осведомительной сети препятствовала «неотзывчивость, отсутствие желания и стремления у большинства партийных работников принять участие в работе в области осведомления, несмотря даже на циркулярное письмо ЦК РКП(б), призывающее всех коммунистов быть осведомителями особых отделов»[587].
Зная о качественном составе большевистской организации Кронштадта, можно сделать вывод о том, что, даже побуждая отдельных членов партии давать чекистам необходимые сведения, рассчитывать на их адекватность происходящему можно было лишь с большой долей условности. Однако особое отделение в Кронштадте ежедневно докладывало своему руководству в Петроград о нарастании напряженности, базируясь на данных уполномоченных, которые последние дни даже проживали на кораблях[588].
Аресты на кораблях в феврале производить уже было невозможно, чтобы не спровоцировать бунт.
Чекистам больше ничего не оставалось, как своевременно информировать политических руководителей Балтфлота, в частности прибывшего в Кронштадт помощника командующего БФ Н. Кузьмина. Но и тот не знал, что предпринять, поскольку из надежных частей в его распоряжении был только отряд особого отделения и курсанты партийной школы. А 2 марта Н. Кузьмин был арестован мятежниками[589].
Находившийся в Петрограде уполномоченный Особого отдела ВЧК В. Севей предложил своему руководству и председателю РВСР Л. Троцкому на период проведения операции по подавлению мятежа создать временный чекистский орган с самостоятельным начальником, поскольку возглавляющий Особый отдел охраны финляндской границы и Петроградскую ЧК Н. Комаров не уделял должного внимания Кронштадту.
Временный особый отдел предлагалось наделить правами тройки по проведению в жизнь репрессий против мятежников, вплоть до применения высшей меры наказания[590].
Временный особый отдел, вероятно, возглавил заместитель начальника ОО ВЧК по охране финляндской границы М. Подгайский. По крайней мере, именно за его подписью шли телеграммы в Москву.
Свои предложения, правда, не очень сообразующиеся с обстановкой в районе Кронштадта и в Петрограде, подавал находившийся на Украине Ф. Дзержинский. Он, к примеру, поручил своему секретарю В. Герсону сообщить ВЧК о нецелесообразности высылки части матросов из Петрограда, рекомендуя найти способ изолировать их на месте[591].
Выведенное из Кронштадта особое отделение сосредоточилось на фильтрации воинских частей, а также проводило разведку внутри крепости[592].
За время мятежа отделению удалось завербовать 48 осведомителей, был проведен 41 обыск, арестованы 3154 человека, на коих заведено 486 уголовных дел. Уголовное дело было заведено и на начальника крепостного особого отделения А. Грибова[593].
На базе 1-го и 2-го особых отделений функционировали «тройки Кронштадтского мятежа». Они насаждали осведомительную сеть в частях, выявляли и изолировали ненадежных красноармейцев и командиров, внесудебным порядком разбирали уголовные дела как на мятежников, так и на военнослужащих участвующих в операции частей. Только тройками Особого отдела были расстреляны 74 человека дезертиров и паникеров, что же касается мятежников, то из 3 тысяч задержанных 40 % были приговорены к высшей мере наказания, 25 % — к пяти годам принудительных работ и 35 % освобождены.
К 29 марта тройки закончили свою работу и были упразднены[594].
Надо сказать, что чекистское руководство не только критически оценило ошибки, допущенные некоторыми ответственными работниками, но и привлекло отдельных из них к уголовной ответственности.
Мы уже упомянули, что перед Реввоентрибуналом Петроградского округа предстал начальник Кронштадтского отделения А. Грибов.
За плохую постановку осведомительной работы и, как следствие, непринятие своевременных мер по предотвращению произошедшего с частями 27-й дивизии, к уголовной ответственности был привлечен начальник дивособотделения Пуйкан, на пять лет концлагеря были осуждены временно исполнявший обязанности начальника этого же отделения Балуев, старший следователь Теплов и несколько уполномоченных[595].
Комиссия для расследования событий в Кронштадте, созданная 25 марта 1921 г. решением Политбюро ЦКРКП(б), тоже не ограничилась рассмотрением действий командования и политсостава Балтийского флота. Она изучила и мероприятия Особого отдела по охране финляндской границы, переименованного в соответствующий отдел Петроградского военного округа.
Скорее всего, именно по представлению Комиссии Политбюро заместителем начальника названного органа был назначен В. Кевейша — бывший моряк, член Кронштадтского Совета в 1918 г., руководитель ряда особых отделов армий и Туркестанского фронта[596].
Разобравшись в обстановке, В. Кевейша доложил комиссии Политбюро, что в работе особых органов в Петрограде имелись серьезные изъяны. Не соответствовали масштабам и задачам порученной работы штаты, да и они не были укомплектованы. Среди личного состава лишь 40 % являлись членами большевистской партии. Длительное время Особый отдел испытывал острую нехватку финансовых средств на агентурную работу. Ввиду слабой охраны границы основным зачинщикам мятежа удалось скрыться от следствия и уйти в Финляндию. В. Кевейша констатировал, что наблюдение за красноармейцами и моряками на Балтийском флоте было организовано неудовлетворительно[597].
Члены комиссии Политбюро дали ряд важных поручений по нормализации обстановки в Кронштадте как военному командованию, так и особистам. Чекистам поручалось в кратчайший срок расследовать факты нарушений в снабжении моряков продовольствием и поставку гнилого обмундирования. Особому отделу ПВО предлагалось в месячный срок выселить из Петрограда в административном порядке моряков, уволенных со службы на БФ[598].
