– Я не уберусь… здесь телефон через улицу, – объяснил К. Л. – Кроме того, мне здесь нравится.
Он слабо улыбнулся, как бы придавая сказанному особый смысл, но старуха уже направилась на кухню и его не слышала.
– Я часто ругаюсь с этой старой теткой, хотя никогда не был женат на ней, – прибавил К. Л.
Он вынул из кармана рубашки зубочистку и принялся ковырять в зубах, потом перевел свои серые слезящиеся глаза, обманчиво непроницаемые, на Дуэйна.
– Мистер Сайм, я хотел бы уступить вам половину прибылей с моих вышек. Я считаю, что сейчас можно выжить, переключившись целиком на шельфовое бурение.
Старик снова посмотрел в окно, как будто давно не видел Одессу, как будто не отдал ей почти семьдесят пять лет своей жизни.
– О… меня мало интересуют «железки», сынок, – наконец проговорил он. – Добыча – вот что меня привлекает.
– Сделка связана с большой добычей. Старик несколько минут обдумывал его слова.
– Ты выбрал не самое удачное время для торговли вышками. В городе их завались. Вскоре они заполнят и Мидлэнд. В Одессе их пруд пруди.
Он замолчал, очевидно, думая о Мидлэнде, находившимся в двадцати шести милях на восток.
– Мидлэнд когда-то был красивым, – проговорил он, словно извиняясь за то, что соседний город пришел в упадок. – А все эти… с галстуками. А на кой черт нужен галстук… Разве что легче повеситься. Никак не могу взять в толк…
– Я тоже, – поддакнул Дуэйн.
Старик опять надолго замолчал. Потом, отхлебнул кофе и, поморщившись, продолжал:
– Самый плохой кофе в Западном Техасе здесь. Это точно!
– Да, кофе не очень хорош, – согласился Дуэйн.
– Я собираюсь отправиться в Норвегию, – сказал мистер Сайм. – В этой Норвегии собираются добывать много нефти. Вот все сомневаюсь, ехать или не ехать. У них там какой-то социализм.
Дуэйн пригубил ужасный кофе, который отдавал линолеумом, в ожидании, что скажет старик. С какой стати мистеру Сайму помогать ему, когда, наверное, тысячи людей лезут к нему с более серьезными предложениями. Все же надежда умирает последней. Внутреннее чутье подсказывало Дуэйну, что все будет хорошо.
– Ты, должно быть, плохо меня знаешь, если пустился в такой долгий путь по пескам, рассчитывая на мою помощь, – заметил К. Л.
– Когда спад закончится, одни будут в нефтяном бизнесе, другие – нет, – изрек Дуэйн. – Я хотел бы принадлежать к первым. Я думаю, мы доживем до лучших времен для нашей нефти, и тогда мои вышки очень даже могут пригодиться.
– Денег-то у меня хватает, – бросил К. Л.
– Я знаю, но их никогда не бывает слишком много.
– Ты не из этих… с галстуками, – проговорил старик. – Сомнительно, чтобы ты оказался в Мидлэнде. А в свое время это был хороший город… Ты случайно бумаги не подготовил?
Свое предложение Дуэйн написал еще несколько дней назад, приложив к нему рабочий отчет за последние пять лет.
– Это неправда, что я подписываю сделки на салфетках, – с необычной горячностью заявил старик. – Я в жизни ничего не писал на салфетках. На них не очень-то попишешь, даже если захочешь. Они слишком быстро впитывают чернила. Даже если что-то напишешь на них, все равно потом ничего не прочтешь.
– Мое предложение написано не на салфетке, – заверил пожилого человека Дуэйн.
– Ладно… что там у тебя? – проворчал К. Л. – Меня просто тошнит от этих салфеточных разговоров.
Дуэйн передал ему конверт. Старик осторожно открыл его и заглянул внутрь.
– Ага, ты отпечатал… Хорошо. А то еще говорят, что я подписываю документы на обратной стороне конверта. Врут без зазрения совести! Эти салфетки с конвертами просто бесят меня! Как можно вести дела подобным образом?
– Совершенно верно.
– Пожалуй, я съезжу в Норвегию и посмотрю, что у них там за социализм, – задумчиво проговорил старик. – Эти ребята здорово наладили добычу… Мне нравится, как ты все тут напечатал. Я посмотрю и звякну тебе, когда вернусь. – Спасибо, мистер Сайм.
ГЛАВА 38
Джейси, заколов волосы на макушке и обернув голову полотенцем вошла в номер, в котором громко работал телевизор. В комнате стояли две кровати, и на одной из них растянулся Шорти, лениво наблюдая за тем, что происходит на экране. Джейси подошла к телевизору и уменьшила громкость.
– Я включила его на всю катушку, чтобы не слышать вой ветра, – объяснила она.
Поднос с бутербродом, украшенным запеченным сыром, и стаканом молока стоял на полу у изголовья ее кровати.
Джейси села на постель и положила его себе на колени.
– Я думаю, что бутерброд с сыром можно без боязни съесть даже в Одессе, – сказала она. – Ну как, ты заключил свою сделку?
– Ни да, ни нет. Придется подождать недели две-три. Надежда остается.
– Хорошо, – раздельно проговорила Джейси. Она посмотрела на бутерброд, который был в ее руке, положила его обратно на поднос и, нахмурясь, принялась смотреть на экран телевизора, словно пытаясь на чем-то сконцентрироваться.
Дуэйн почувствовал себя неловко, как будто он сказал что-то не так. Джейси снова взяла бутерброд и вяло надкусила его, но даже это усилие далось ей не без труда. Однако, мало-помалу, аппетит разыгрался, и она съела почти половину и выпила все молоко.
– Не хочешь доесть? – спросила она. Дуэйн покачал головой.
– Держи, собачка. – Джейси кинула кусок хлеба Шорти. Никогда не испытывающий страха перед едой, Шорти мгновенно его проглотил.
Затем она предложила Дуэйну огурец.
– Я могу расплатиться с тобой за тот, что съела на озере, – сказала она. – Кто бы мог подумать, что возможность представится так скоро?
– Во всяком случае, не я.
Джейси переключила свое внимание на телевизор. Только что молодая и полная сил пара выиграла моторную лодку, новый микроавтобус, посудомойку и кухонный гарнитур. Их лица светились счастьем. На губах женщины была очень яркая красная помада.
– Ты думаешь, они счастливы? – задумчиво спросила Джейси.
Дуэйн взглянул на экран. Молодые люди, казалось, находились в экстазе. Пухленькая жена то и дело повторяла: «Невероятно… невероятно… невероятно…»
Одетый с иголочки ведущий, мужчина лет шестидесяти, предложил им передать привет родным и близким, что они и сделали довольно робко.
– Эти люди выиграли кучу разных вещей, – заметил Дуэйн. – Им здорово повезло.
– Гарнитур – дрянненький, – проговорила Джейси. – А как по-твоему, они догадываются об этом?
Дуэйн снова бросил взгляд на экран.
– Очень смахивает на наш, – сказал он. – Тот, что стоит на кухне. Или в столовой. Совсем забыл, где. В столовой мы едим два раза в год.
– На Рождество и в День благодарения? – подсказала Джейси.
