Я попросил привести пример, когда, в каком контексте употреблял эту поговорку Власов, в каких ситуациях. Протоиерей Киселев задумался, но припомнить конкретную ситуацию не смог. Сказал, что Власов вообще запомнился ему этой поговоркой.
И, кто знает, может быть, в этой детали старенький протоиерей глубже проник в характер Власова, нежели во всей своей, чрезвычайно интересной книге воспоминаний? Такое ощущение, что эта поговорка и раскрывает власовский характер.
Словно вода, перетекал он через, казалось бы, непреодолимые преграды, принимая, как и положено воде, очертания преград, которые он преодолевал.
Глава первая
Как утверждает Свен Стеенберг, в июне 1943 года в германской армии имелось больше 600 000 добровольных помощников из России и 200 000 солдат в добровольческих частях.
Если сравнивать эти цифры с цифрами, озвученными 8 июня 1943 года на совещании в ставке Гитлера в Бергхофе, в это число включены, не только русские, но и национальные части, сформированные из представителей других народов СССР.
Тем ни менее в целом Свен Стеенберг прав, утверждая, что это «был значительный резерв, из которого в любой момент, как только последовало бы разрешение, могла бы образоваться освободительная армия».
Вернее, может быть, могла бы…
Ведь, хотя Власов и его соратники и действовали так, будто Русское освободительное движение уже признано вождями и идеологами Третьего рейха, но все это было абсолютным самообманом. Ни о каком формировании РОА немцы и слышать не хотели. Хотя русские батальоны и именовались Русской освободительной армией, а солдаты и офицеры — «власовцами», подчинялись они только немецкому командованию. Ни Власов, ни его ближайшие помощники никаких прямых контактов с русскими добровольцами, воюющими в немецкой армии, не имели.
Руководители Третьего рейха не позволяли поднять статус этих предателей-добровольцев до звания русских патриотов, сражающихся за освобождение своей Родины. В результате в связи с успехами Красной армии в конце лета и осенью 1943 года участились факты перехода на советскую сторону «добровольных помощников», а иногда и целых «добровольческих» батальонов.
Гитлер, когда ему доложили об этом, пришел в ярость и приказал разоружить восточные батальоны и отправить личный состав на угольные шахты.
Приказ был выполнен лишь наполовину. Восточные части, действительно, вывели из России, но их не уничтожили на шахтах, как приказывал Гитлер, а перебросили на Западный фронт.
Вермахтовские пропагандисты из Дабендорфа постарались смикшировать ситуацию. «… Сейчас наступил такой период войны, когда часть освобожденной русской земли вновь оказалась под властью большевиков, — вещал А.А. Власов со страниц газет. — Приказом главного командования германской армии часть отрядов РОА перебрасывается с востока для борьбы с врагами на западе. Но мы вернемся с оружием в руках на родину, как освободители.
Надеюсь, что наши люди сохранят идею русского освобождения, где бы они ни находились».
«Мы прошли суровую школу борьбы на родной земле с бандитами, сталинской партизанщиной, — отвечали ему в „Открытом письме“, опубликованном в газете „Доброволец“, солдаты и офицеры РОА. — Сейчас наша задача — еще лучше обучиться и теснее сомкнуть свои ряды».
Забегая вперед, скажем, что, американцы и англичане понесли серьезные потери, когда после высадки в Нормандии столкнулись с восточными батальонами.
Это дает основание таким исследователям, как Филатов, говорить, что якобы по приказу Сталина и дрались так яростно русские части на Западном фронте; что для этого и был заслан к немцам Власов. Никаких документальных свидетельств Филатов, разумеется, не приводит, поскольку таких свидетельств и невозможно привести.
Все намного проще.
Тяжелые потери союзников во многом обусловила пропагандистская ошибка, совершенная ими. Перед своим наступлением союзники завалили все окопы прокламациями, в которых уговаривали русских добровольцев сдаться, обещая немедленно отправить их на Родину, в Советский Союз.
В Советском Союзе добровольцев ждали трибунал, лагеря и верная смерть.
В результате такой пропаганды сопротивление русских батальонов резко возросло и, хотя ошибка вскоре были исправлена и листовки сулили теперь полное соблюдение Женевской конвенции, это было воспринято как пропагандистская — а так и было на самом деле! — уловка.
Но об этом разговор впереди, а пока подчеркнем, что к русским добровольцам, сражавшимся на Западном фронте, Власов был причастен только как пропагандист.
Разумеется, у пропагандистов бывают просчеты и неудачи. Были ошибки и у «Вермахт пропаганды». Даже странно было бы обойтись без неудач при невероятно возросшем могуществе Красной армии, одерживавшей одну победу за другой, и, конечно же, при все той же русофобской, человеконенавистнической ост-политике Гитлера…
Однако — вожди Рейха оказались тут не слишком оригинальны! — когда решено было найти козла отпущения, в качестве одного из них избрали детище «Вермахт пропаганды» — власовское движение.
При этом было подтверждено, что ост-политика, несмотря ни на что, останется неизменной.
«Меня ни в малейшей степени не интересует, что произойдет с русскими или чехами, — заявил Генрих Гиммлер 4 октября 1943 года в секретном обращении к офицерам СС в Познани. — Все, что другие нации смогут предложить нам в качестве чистой крови, наподобие нашей, мы примем. При необходимости сделаем это путем похищения их детей и воспитания в нашей среде. Процветают ли нации или погибают голодной смертью, подобно скоту, интересует меня лишь постольку, поскольку мы используем их в качестве рабов для нашей культуры. В противном случае они не представляют для меня интереса. Погибнут от истощения 10 тысяч русских женщин при рытье противотанковых рвов или нет, интересует меня лишь в том смысле, отроют они эти рвы для Германии или нет».
А 14 октября 1943 года в Бад-Шахене, выступая перед офицерами воинских частей СС, Гиммлер помянул и Андрея Андреевича Власова, обозвав генерала свиньей, а его слова: «Россия может быть побеждена только русскими» — оценил, как неслыханную наглость. «Наше положение становилось день ото дня труднее. Поздней осенью 1943 года оно стало почти невыносимым, — писал В. Штрик-Штрикфельдт, вспоминая осень 1943 года. — Дабендорф [71 — Поскольку еще в начале лета 1943 года власовское движение по приказу Гитлера было переориентировано исключительно на пропаганду, Дабендорфский лагерь переименовали в «школу пропагандистов». Здесь проводилось обучение будущих инспекторов лагерей военнопленных. Лагерь подчинялся отделу «Вермахт пропаганда» и числился там, как батальон. Командиром его был назначен капитан Вильфрид Штрик-Штрикфельдт, заместителем — ротмистр Эдуард Деллингсхаузен. Ну, а саму школу в Дабендорфе вначале возглавлял генерал Благовещенский, затем — генерал Трухин. На каждом курсе училось две-три тысячи слушателей. Курс длился от трех до четырех месяцев. Форму носили такую же, как немцы, но погоны были пошире. Еще отличались курсанты русскими — белый, синий и красный — цветами кокарды царского времени. На рукаве у них красовались крупные буквы — РОА… Каждый курс в Дабендорфе завершался парадом. Принимал парад Власов. Генерал Трухин подходил с рапортом. Генерал Власов громоподобным басом поздравлял выпускников.5000 курсантов прошло через школу Дабендорфа… Считается, что эти курсанты и стали ядром будущего Комитета освобождения народов России и Русской освободительной армии.] находился под постоянным обстрелом со стороны явных и скрытых противников, бюрократических и военно-бюрократических, мешавших работе больше, чем авиация союзников. Хотя и падали иногда зажигательные бомбы на бараки лагерного городка, хотя, бывало, срывало взрывами крыши, — все эти внешние повреждения можно было быстро исправить.
Роты маршировали к противоосколочным рвам в ближайшем лесу, а после отбоя возвращались в свои помещения. Несколько нарушали расписание дневные налеты авиации, и приходилось продлевать курс обучения.
Наши немецкие враги были, однако, гораздо опаснее.
Я уже упоминал ревнивое отношение Восточного министерства в вопросе национальных меньшинств и обвинение власовцев в великорусском шовинизме [72 — Кажется, что эти рассуждения о национальных меньшинствах и великорусском шовинизме исходят не из Восточного министерства гитлеровского рейха, а из отдела пропаганды большевистского ЦК ВКП(б).] (Курсив мой. — Н. К.). Но все новые и новые нападки СД мешали деятельности руководства и угрожали его личной безопасности. Какие-то неопределимые учреждения СС, СД и различных партийных органов, используя все имевшиеся в их распоряжении средства, старались очернить и оклеветать русских и немецких членов руководства. Непосредственное вмешательство государственных и полицейских органов было пока невозможно, так как дело шло об армейском учреждении, военно-правовой статус которого был бесспорен».
