Он сказал «нас», «мы».
— Вы еще не видели черных лебедей на озере, — вдруг сказала Юджиния. — Я никак не могу решить, кажутся ли они мне красивыми или же скорее напоминают плакальщиков на похоронах. Мы как-нибудь на днях должны туда съездить. Сколько времени потребуется для завершения портрета, Колм?
Его имя случайно слетело у нее с языка. Лицо молодой женщины залилось краской.
— Неделю-другую, аланна.
Она не в силах была поднять на него глаза. Ласкающая интонация голоса О’Колма была слишком явной.
— Мне пора отнести малыша в дом. Вы не захватите Эразма?
Какаду вдруг захлопал крыльями и заверещал. А затем произнес тихо, проникновенно: «Аланна!».
Они в ужасе взглянули друг на друга. Колм встряхнул клетку:
— Батюшки мои, что-то ты уж слишком умен!
И он начал хохотать. От смеха лицо его сморщилось так, что Юджиния невольно тоже рассмеялась, хотя и не столь уверенно.
— Маленькое ирландское словечко, не имеющее никакого смысла.
— Так-таки никакого?
— Ну, может, самый невинный. Однако мне надо быть поосторожнее в выражениях при этом пернатом черте.
Когда они шли через сад, Колм, по-видимому, совершенно случайно взял ее за руку повыше локтя.
Молли Джарвис, глядевшая в окно, увидела их, когда они уже подходили к дому. До чего они красивы, эти трое, подумала она, наблюдая, как ребенок заливается смехом, когда мать подбрасывает его в воздух, а молодой ирландец внимательно наблюдает за ними.
При виде хозяина щеки госпожи так не розовеют. Жалко, что Юджиния не замечает, как ирландец специально дли нее услащает свои речи. Судя по всему, она принимает ирландского джентльмена всерьез.
— Ну что скажете, Молли, как он вам нравится?
Молли резко повернулась. От неожиданности из груди ее вырвался глубокий вздох.
— Я не знала, что вы вошли, сэр. Я ждала, когда госпожа принесет кормить мальчика.
— Я тоже голоден. Вы не могли бы пораньше подать что-нибудь на стол? Я хочу сегодня днем съездить в Парраматту. Надо кое-что купить.
— Конечно, сэр. Есть холодная баранина или, если желаете, холодный пирог со свининой.
— Понемножку и того, и другого. Я поем в кухне.
Он начал звать ее Молли вскоре после той страшной морозной ночи, когда она чуть не лишилась своего ребенка. За помощь в ту ночь он отблагодарил ее всего лишь несколькими небрежными словами, но то, что хозяин начал называть ее по имени, было знаком признательности.
Молли это доставляло глубочайшее удовольствие. Однако она заметила, что в присутствии госпожи неизменно превращается, как положено, в миссис Джарвис. Она не позволила себе задумываться над тем, заключен в этом какой-то особенный смысл или нет. Слишком долго она упражнялась в самодисциплине, чтобы это искусство изменило ей теперь. Она, как обычно, выполняла свою работу, наслаждалась близостью своего ребенка и находила вполне естественным, что другое дитя, сосавшее ее грудь, тоже становится родным ее сердцу. Да и что в том удивительного? Ведь это сын Гилберта Мэссинхэма!
— Вы не ответили на мой вопрос, Молли. — Глубокая складка, появлявшаяся на лбу Гилберта в минуты напряжения или гнева, была сейчас очень заметна. Он снова выглянул из окна, и глаза его подозрительно сузились. — Какого вы мнения о нашем ирландском приятеле?
— Мне уже приходилось видеть таких, как он, — ответила Молли.
— Вы имеете в виду — одно сплошное обаяние и никакой ответственности?
— Еще и пристрастие к выпивке, сэр.
— О! Но ведь он здесь не выпил ни капли, если не считать рюмки вина за обедом.
— Он ощутит потребность в выпивке как-нибудь невзначай, но зато уж непреодолимо.
Молли бросила на хозяина прямой взгляд и увидела, что ее проницательность вызвала у него улыбку. Она прекрасно знала, что его восхищают присущие ей сноровка, наблюдательность, скромная сдержанность. Интересно, спрашивала она себя, что бы он подумал, если бы знал, как часто она с упоением вспоминает его пьяный поцелуй в темноте?
Гилберта всегда удивлял ее решительный отказ выйти замуж за это пресного маленького Тома Слоуна.
Однако в следующее мгновение его внимание переключилось на другое, и на лбу снова появилась глубокая складка.
— Ну что ж, Молли, у моей жены нет такого житейского опыта, как у вас. Жаль, что опыт приходится приобретать дорогой ценой, и он приносит с собой немало боли, неправда ли?
Поскольку этот день ранней зимы выдался очень красивым и таким же теплым, как летний день в Англии, Юджинии пришла в голову сумасбродная идея — после ленча отправиться верхом на озеро и показать мистеру О’Коннору черных лебедей, о которых она столько ему говорила. Гилберт уехал в Парраматту, миссис Эшбертон дремала в плетеном кресле на веранде, Кристофера после сна возьмет из кроватки Эллен. Нет никаких причин, почему бы ей и ее учителю рисования не попытаться расширить свои горизонты.
Они ехали не спеша по пыльному проселку и вверх по склону холма, пока дом и виноградник не скрылись из виду. Теперь впереди расстилались низкие волнистые холмы, лишь изредка встречались одинокие эвкалиптовые деревья и кусты терновника, высокие резкие крики чибисов нарушали тишину, а вдали, в глубокой впадине, блестело озеро, окаймленное камышом и осокой.
Издали оно было похоже на драгоценный камень — синий сапфир, — но Юджиния знала, что вода в нем стоячая, покрытая сверху ряской, и что во время засухи оно полностью испаряется под палящими лучами солнца, а на его месте остается лишь потрескавшееся углубление, формой напоминавшее чашу.
К счастью, сегодня озеро было восхитительно полноводным, и по нему даже ходили небольшие волны, гонимые ветром. И черные лебеди были на месте — целый десяток, а то и более. В похоронном великолепии они плыли по водяной зыби. У камышей суетились другие птицы, поменьше, наполняя воздух своими криками.
Взволнованный этим зрелищем Колм пустил свою лошадь в галоп и мигом спустился по склону холма к самой кромке воды. Он был прекрасным наездником, чего и следовало ожидать от человека, участвовавшего в знаменитых скачках в Голуэе. Юджиния это знала, но для нее было неожиданностью, что его прекрасная прямая фигура с высоко поднятой темноволосой головой так сильно всколыхнет ее чувства.
Смеясь от счастья и восторга, она пустилась за ним.
— Это изумительно! — крикнул он, спешиваясь возле берега, и широко развел руки. — Таким, как сегодня, озеро уже никогда больше не будет…
Юджиния остановила свою лошадь рядом с ним. Она все еще продолжала смеяться.
— Оно бывает таким часто.
