Эта местность заставляла его чувствовать себя неудобно. Колин не вписывался сюда. Он не был частью идеального мира с открытки.
Док тоже не была.
Интересно, как она себя чувствовала, когда росла здесь? Она видела демонов и вампиров, когда остальные дети играли в баскетбол и классики.
Она бы никогда не вписалась сюда. Так же, как и он.
- Хорошо. Донна Тиллман, соседка справа, - Брукс поднял свой блокнотик и указал на дом с огромным эркером, - говорит, что видела, как доктор Дрейк приехала чуть позже половины восьмого прошлым вечером.
Колин фыркнул. Ту же версию он услышал от Тома Генри, соседа слева.
- Она уверена насчет времени?
- Да, говорит, что как раз выносила мусор, когда увидела дока. – Брукс обратил свое внимание на дом 2801. – Миссис Тиллман подумала, что это странно, потому что, очевидно, доктор Дрейк никогда не приезжает в гости к маме. И, когда она приехала, то, прежде чем войти в дом, просидела в машине около пятнадцати минут.
Колин был уверен, что оказавшаяся столь полезной миссис Тиллман все это время пялилась из окна, поэтому так точно знает, сколько минут док просидела в машине.
- Они подтвердили алиби Эмили.
Брукс изогнул бровь.
- Ни один из них не помнит, когда она уехала.
- Тогда давай пойдем и спросим ее мать. – Колин должен был признать, что ему было интересно взглянуть на мать Эмили. Школьную учительницу. Женщину, которая отправила собственную дочь в «Сиренити Вудз».
Они позвонили в дверной звонок, дом отозвался эхом перезвона колокольчиков. Мгновение спустя открылась дверь, и на них уставилась низенькая, хрупкая женщина с короткими темными волосами и большими зелеными глазами.
- Да?
Колин достал свое удостоверение:
- Полицейский департамент Атланты. Я детектив Колин Гит, а это мой напарник, Тодд Брукс.
Пальцы женщины крепче обхватили край двери, костяшки побелели.
- Ч-что вам нужно?
Брукс сверкнул своей фирменной улыбкой:
- Нам всего лишь надо задать вам несколько вопросов, мэм.
Ее глаза забегали от одного мужчины к другому:
- О чем?
- О вашей дочери, Эмили Дрейк.
Колин увидел, как она вздрогнула.
Не такую реакцию он ожидал.
Брукс сделал шаг вперед, он все еще продолжал мило улыбаться:
- Почему бы нам не пройти внутрь, чтобы поговорить?
Как обычно и случалось, миссис Дрейк отошла в сторону, открывая дверь нараспашку:
- Но я не понимаю, о чем вы хотите поговорить.
Брукс вошел в прихожую:
- Мы же сказали. Об Эмили.
Колин вошел вслед за ними и окинул взглядом абсолютно чистый дом. Мать Эмили проводила их в большую гостиную. Гит отметил, что на камине не было фотографий. Фотографий вообще нигде не было видно.
- Ч-что вы хотите знать об Эмили? – Она скрестила руки на груди и вздернула подбородок, почти как Эмили. Колин чуть не улыбнулся.
- Она была здесь прошлым вечером, миссис Дрейк, или мы можем называть вас Карен? – Еще один из трюков Брукса: сделать так, чтобы свидетель расслабился, перейти с ним на «ты», чтобы он разговорился.
- Что? Ах, да, можно и Карен. – Она нахмурилась. – И да, Эмили была здесь прошлым вечером. – В ее глазах появилось беспокойство. – Ничего не случилось? Эмили…
- С ней все в порядке, - тут же прервал ее Колин. – Мы просто проверяем факты, связанные с нашим расследованием.
- А…
Он услышал разочарование? Выражение его лица посуровело.
- Как долго Эмили была здесь?
- Час, может, два. – Карен пожала плечами. – Не знаю, я не смотрела на часы.
За их спинами зазвонили старинные напольные часы.
Брукс и Гит обменялись взглядами.
- Вы бы нам очень помогли, Карен, если бы смогли рассказать нам больше об этом визите, - вкрадчиво проговорил Брукс.
- Хорошо. – Она тяжело вздохнула. – Эмелин приехала сразу после семи и оставалась примерно до пол-одиннадцатого.
- И зачем Эмили к вам приезжала? – любезно спросил Колин. «Может, потому что вы сдали ее журналистке, и Эмили решила попросить вас прекратить общение с прессой?»
- Она моя дочь. Для того, чтобы меня навестить, ей не нужны какие-либо предлоги. – Ее слова прозвучали несколько высокопарно.
- Понимаю. – На самом деле, он не понимал. – Значит, визит Эм прошлым вечером просто походил на старые добрые «Дочки-матери»?
Карен резко повернула голову направо и с удивленным вздохом стала его пристально рассматривать:
- Вы знакомы с моей дочерью?
Ох, ты, блин. Не так он хотел быть представленным матери Эмили.
- Хм, да. Она работает с нами над расследованием. В качестве консультанта.
Все эмоции схлынули с лица женщины.
- Правда? – Создалось впечатление, что даже температура в доме понизилась на несколько градусов.
Что за черт?
- Почему вы задаете мне эти вопросы? – Она посмотрела на Брукса. – Такое впечатление, что вы пытаетесь проверить алиби моей дочери.
Нууу, да, именно этим они и занимались.
Брукс продолжал улыбаться:
- Карен, что вы можете рассказать мне о «Сиренити Вудз»?
Она сделала шаг назад:
- «Си-сиренити Вудз»?
Тодд кивнул.
А женщина снова задрала подбородок.
- Думаю, я ответила на достаточное количество вопросов. Я хочу, чтобы вы ушли.
Дружелюбная улыбка Брукса растаяла:
- Вы же понимаете, что мы можем проверить записи в клинике.
- Нет, - уверенно ответила она. – Не можете.
Карен прошла обратно в прихожую и открыла дверь:
- До свидания, детективы.
Хммм. Она разговаривала с ними дольше, чем Колин надеялся. Он встретился взглядом с напарником и пожал плечами. Гит знал, что Карен Дрейк подтвердит алиби дочери, но все равно решил расспросить ее. Если бы он не стал проверять историю Эмили, то Брукс стал бы подозревать еще больше, а то и хуже. Он мог начать рассказывать о своих подозрениях в участке.
А вот этого Колин допустить никак не мог.
Первым вышел Брукс, вежливо кивнув Карен на прощание. Колин склонил голову, проходя мимо Карен.
- Вы встречаетесь с моей дочерью, верно? – спросила она тихо, опустив глаза.
- Мы работаем вместе, я уже говорил.
Она покачала головой:
- Вы назвали ее Эм. И я могу сказать, что, судя по вашему голосу…
Дерьмо. В будущем надо будет вести себя более осмотрительно. Но, подождите-ка… Проклятье, может она поняла это не из разговора с ним, а просто почувствовала правду? Может, она была такой же, как дочь?
Колин моментально собрался. Он недооценил Карен Дрейк. С ней надо быть настороже.
Брукс шел по подъездной дорожке. Потом остановился и, нахмурившись, обернулся.
