дед Шулепов, оказывается, тоже был преступником.
– Да это сплетни, – успокоил нас сторож. – Несут – что сороки метут хвостом. Всякую ересь говорят. Здесь же не большой город, особенно не скроешься.
Он противоречил сам себе. Я постаралась разведать у него природу слухов.
– У Семена, кроме Тани, была еще одна любимая женщина, – открыл секрет дед Афанасий. – Не знаю, я сам лично не видел, но другие тогда говорили, что он сильно от своей Тани гулял. Конечно, ей тоже об этом нашептывали. Думаю я, что она потому и заболела, что сильно переживала. А девица, с которой ей изменял Семен, была приезжая. Сама она о себе мало рассказывала, но намекала на то, что жизнь ее хорошо побила. В Кижмах она устроилась учительницей. Моложе Тани была, конечно. Стройнее, выше ростом. С черной такой косой. Потом она ее остригла и стала еще интереснее. На нее мужчины заглядывались, но она всех отшивала. Я и сам признаю, что она была очень привлекательной. Веяло от нее чем-то не нашим, а иностранным, богатым и немного запретным. Вот Семен и «сгорел». А потом Таня узнала про его измену и заболела. И в скором времени та самая красавица куда-то исчезла. Именно так – испарилась. Не вышла в понедельник на работу, с квартиры съехала, никому ничего не сказав. Еще и оплату за квартиру на месяц оставила хозяйке в почтовом ящике. Ни одной вещички не оставила. Был человек – нет человека.
И вот тогда поползли слухи о том, что Семен от нее избавился. Говорили всякое. Кто-то якобы видел, что он любовницу на вокзале провожал. Но кто-то утверждал, что видел, как она в его дом входила, а больше ее и не видели. Семен же участковым инспектором был. Всех знал и его все знали. Доверяли, пускали в дом, делились секретами. Но после того как девушка исчезла, на него стали косо поглядывать. Мол, милиция же. Кому, как не ему, знать, как лучше от тела избавиться?
Я слушала сторожа и никак не могла взять в толк одну простую истину: люди больше знают о других, чем о себе. И это, кажется, будет всегда, вне времени. Но, с другой стороны, дыма без огня не бывает.
– И что же, ее никто больше никогда не видел?
– Не видели, – покачал головой Афанасий Сергеевич. – После этого Семен и затеял эту стройку. Хотел, видимо, перед женой загладить вину. Но, как ты знаешь, Таня не дожила. А потом и Семена не стало. Но дом-то остался. Большой, страшный. И строил его, возможно, убийца.
Он замолчал, поджав губы.
– А по ночам силуэт женщины в окне не виден? – спросила я.
Афанасий Сергеевич шутку не оценил.
– Я не любил оставаться в доме на ночь, – признался он. – Неуютно.
– Значит, здесь нет призраков.
– Нет. Только я и был. Но ничего нельзя знать наверняка. Примерно через три года после того, как мадам пропала, в реке нашли кости.
Сторож замолчал, любуясь эффектом, который произвели его слова.
– Чьи? – в полной тишине спросил Вовка.
– Экспертиза была секретной, – провозгласил сторож. – Результатов никто так и не узнал.
Вовка только посмеялся над его рассказом, но позже Ольга призналась, что нехорошая память об умершем Семене ее беспокоит.
– Я верю в привидения, – заявила она. – Как теперь тут ночевать?
– Лишняя бутылка пива могла бы все решить. Или здравый смысл.
– Как будто все так просто!
– Ты же не одна ночуешь. С тобой Вовка, а в соседней комнате или на веранде буду я.
Мы потихоньку приводили наш дворец в порядок. Вовка говорил, что практически вот-вот придет бригада строителей, и дело закипит. Мы же с Ольгой гуляли от души, купались в речке, фотографировали лес.
Кстати, про фотографии. Я предполагала, что Наталья и Федор не будут в восторге, если узнают, что я общаюсь с их сыном. Но именно его-то мы и встретили в лесу как-то вечером. Он радостно поздоровался с нами, но очень быстро ушел.
Я даже не заметила, как пролетел первый летний месяц. И меня вдруг очень потянуло домой.
С Вадимом мы не виделись уже очень долго. Я не понимала, как можно было не столкнуться, ведь жителей здесь раз-два и обчелся. Иногда я нарочно высматривала среди машин его серебристую «Тойоту Короллу», но все машины этой марки, как назло, исчезли из города.
В один прекрасный дождливый день я решительно вознамерилась навестить начальника отдела полиции. Дала себе установку, что много времени у него не отниму, буду говорить только по делу и все такое прочее. Повод для визита у меня был: я должна была вернуть Миронову ксерокопии документов, касающиеся катастрофы, случившейся год назад.
Однако начальника на рабочем месте не оказалось. Лейтенант из дежурной части вежливо пояснил, что майор Миронов на совещании и сегодня его можно не ждать.
Оставив ксерокопии дежурному и попросив передать их по назначению, я покинула отдел полиции. Вроде бы никогда не бегала за мужиками и не искала с ними встреч, а сейчас как подменили.
– Это как незаконченное дело, – объяснила мне Ольга вечером того же дня. – И не факт, что тебя зацепил только Миронов. Он мог тебе понравиться… ну как это… в контексте. Если бы он просто шел по улице, ты бы на него, может, даже внимания не обратила. А то, что ты впервые увидела его на празднике, ни о чем не говорит. Ты же не с того момента на него запала?
Ольгины доводы меня убедили. К тому же она так смешно строила из себя опытного психотерапевта, что я расслабилась только благодаря этому.
Я продержалась до середины июля и уже подбирала момент, чтобы объявить друзьям о своем отъезде, как вдруг объявился Кирьянов.
– Как ты там, радость моя? – бодро спросил он.
– Загниваю, – так же жизнерадостно ответила я. – Что случилось? Ты без повода не звонишь.
– Повод есть, ты права. Я насчет той самой девчонки, которую целый год опознать не могли.
– Дарья Чудовцева, – напомнила я. – Вов, только я этим не занимаюсь. Ни на общественных, ни на каких-либо еще началах.
