Он давно продумал, как распорядиться добычей. Дома запись через usb-разъем была переброшена в виде файла на рабочий стол робиного компьютера. Файл этот, получив звучное имя «Взятка», был сначала тщательно просмотрен несколько раз, а затем его копия перекочевала на флэшку. Запись получилась отличной и в цветном виде. Евро и их номиналы были видны отчетливо. Звук также не подкачал — даже был слышен шепот приезжей дамы: «Никакими саболеваниями не сатрадает».
Перекусив на скорую руку, Роба направился в интернет-кафе и отправил файл по электронной почте на официальный сайт городской прокуратуры, адрес которого неоднократно озвучивался через средства массовой информации.
С этого дня Роба каждодневно смотрел по телевизору криминальную хронику, однако Сова так почему-то и не становилась ее действующим лицом. Гром прогремел лишь через два месяца, когда Роба уже решил направить запись в прокуратуру во второй раз. Директрису-взяточницу арестовали прямо в ее кабинете в момент передачи взятки уже другому клиенту. Процесс ареста был снят также приглашенными телевизионщиками и показан в телеэфире несколько раз. Процесс по уголовному делу по фактам ложных усыновлений был громким и показательным. Вместе с Совой свободой поплатились два работника городской администрации, готовившие фальсифицированные документы и врач, стряпавшая на усыновляемых детей поддельные медицинские карты.
Как сообщил потом пресс-секретарь городской прокуратуры, к ним поступил анонимный сигнал в виде оперативной видеозаписи, по которому была начата тайная проверка. Директор школы-интерната, подозреваемая в незаконной передаче детей за взятки, была взята под негласное оперативное наблюдение, которое и привело к финалу в виде ареста в ее собственном кабинете. Всего же следствием было установлено шесть случаев такого незаконного усыновления за границу и прокуратурой через министерство иностранных дел уже начата процедура по возвращению детей домой. Пресс-секретарь, в заключение, выразил благодарность анониму, приславшему видеозапись, и предложил ему раскрыться для получения соответствующих почестей. Однако дотошный Роба выяснил, что почести эти заключаются всего лишь в благодарственной грамоте, которую можно повесить на стенке в рамочке. И предпочел сохранить свое имя в тайне. Да и друзья, конечно, обиделись бы на то, что он оставил их в стороне от этого благородного дела.
По свидетельству Лешки и Вики порядок в интернате был, восстановлен, кормить стали гораздо лучше, а директрисиных подручных сразу же уволили по представлению прокурора. На очередном заседании штаба Юного Дозора эту операцию было решено засчитать частично, как положительный вклад в дело защиты интересов детей — ведь начало разоблачения Совы было положено все же дозоровцами. Здесь же Лешка и Вика были торжественно приняты в штат Юного Дозора кандидатами с годичным испытательным сроком.
Глава пятнадцатая
— Нечаев, к доске, — алюминиевым голосом сказала Эвелина Кирсановна и ткнула концом шариковой ручки в классный журнал, очевидно поставив точку против фамилии вызванного.
Алюминиевый оттенок ее голоса означал, что суровая математичка находится в обычном своем рабочем настроении. Всего таких оттенков было пять: медный, бронзовый, алюминиевый, жестяной и, наконец, стальной. Медь звучала в ее речи тягучим мягким звоном, когда Эвелина Кирсановна была озабочена какой-то проблемой и замыкалась в себе, думая о чем-то своем. Быстрый и гулкий бронзовый перезвон отражал ее воодушевленность и готовность к энергичным действиям. Для жестяного стиля были характерны отрывистые лающие звуки, без выражения эмоций. Он отражал признаки впадения математички в очередной приступ меланхолии, когда ей становился безразличным весь окружающий мир, включая и ее учеников. Самым худшим признаком был стальной режим ее речи, излучавший злость и негодование. Отрицательные оценки сыпались тогда градом, невзирая на лица. Достаточно было запнуться при ответе или замешкаться с ним даже отличнику, как следовал мгновенный вердикт о плохом усвоении материала, с посадкой на место и выставлением неудовлетворительной отметки. Сегодня звучал алюминий — тихие короткие фразы с глухим металлическим перестуком слов и некоторым глотанием их окончаний, то есть опасности пока не предвиделось.
Петька Нечаев поднялся из-за своей парты, некоторое время всматриваясь в учительницу, как бы проверяя, не ослышался ли он. Нет, не ослышался — Эвелина Кирсановна коротким кивком повторила свое приглашение, и Петька с унылым видом медленно двинулся к доске. Он был откровенно слаб в математике, как впрочем, и в других школьных дисциплинах, являя собой типичного «камчаточника», из года в год, с трудом переползающего в следующий класс.
— Записываем условия задачи, — нудно продребезжал алюминий, — из пункта А в пункт Б вышел поезд с получасовым опозданием от графика. Его средняя скорость составляла семьдесят километров в час. Навстречу ему из пункта Б вышел встречный поезд, который двигался со скоростью…
Петька медленно шуршал мелом по доске, кратко записывая условия задачи.
— … Через какое время встретятся поезда, и в какой точке произойдет эта встреча? — закончила, наконец, математичка и отвернулась к окну, по стеклу которого неожиданно забарабанили крупные капли дождя.
— Решать всем! — добавила она своим алюминиевым голосом, — кто первым решит — поднимает руку.
Класс сосредоточенно склонился над тетрадками.
Петька изобразил на доске две точки, поставил над ними большие буквы А и Б, соединил их кривоватой линией и обреченно замер спиной к классу, глядя при этом куда-то вверх. Решение подобных задач было для него непосильным занятием. Убогий чертежик лишь подчеркивал этот прискорбный факт.
Роба быстро решил задачу двумя способами — обычным математическим и пространственно-логическим, которым обучил его дед. Но руки не поднимал, продолжая черкать ручкой уже на другом отдельном листике всякие замысловатые фигурки. Не поднимали рук и другие ученики, делая вид, что занимаются решением задачи. Причин тут было две: во-первых, жалко было Петьку, которого ждала незавидная участь. Во-вторых, решишь эту задачу — тут же получишь новую, а кому этого хотелось?
— Надо помочь Петьке, — эта мысль пришла к Робе неожиданно и спонтанно.
Он незаметно достал пластинку, сжал ее с двух сторон пальцами обеих рук и, дождавшись вибрации и ощущения приятной теплоты, перевел рычажок на третью, как он теперь называл, скорость.
Воздух вокруг загустел, покрылся легкой рябью и уплотнился. Став фактически для окружающих невидимкой, Роба подошел к доске и взял другой кусочек мела. Петька стоял рядом, слегка раскрыв рот, чтобы показать математичке свое умственное напряжение, но глядел отрешенно — в угол над доской. Эвелина Кирсановна так и застыла, разглядывающей расчерченное узорами дождевых струек окно. Робины одноклассники окаменели в различных позах, но, в основном, склонившись над своими тетрадками.
