все укорачиваются, и наконец он останавливается.
— Идем, Евгений, — говорит Фрида, — пошли домой. — И Евгений идет дальше. Мелкими, неуверенными, волочащимися шагами.
Так вот и повстречались дети Боцмана с Линкой Таммерт, которая тащит домой полную корзину вкусных вещей. Евгений хочет проскользнуть мимо, он побаивается Линки Таммерт, для него это ведьма. Но у старухи по-праздничному веселое настроение, она останавливает детей и спрашивает, полон ли их мешок.
— Не-ет… — отвечает Фрида и начинает всхлипывать. — Только пасторша вынесла нам, а больше никто…
— Другие ничего вам не дали? — допытывается Линка Таммерт.
— Почему же, дали! — говорит Евгений и пытается увести Фриду. Но Линка Таммерт больно тянет его за ухо.
— Ну, говори, что ли? — требует она.
Фрида плачет и сквозь слезы рассказывает, как их прогнали другие дети.
— Ох ты, моя доченька, — говорит старуха. И, помолчав, добавляет: — Будет тебе плакать. Получишь от тетки Таммерт, нечего плакать. Дам тебе кое-чего.
И в самом деле, она запускает руку в свою корзину, достает большой кусок пирога и сует его в мешок Фриды. Большими, удивленными глазами смотрит Фрида на Линку Таммерт. И вдруг девчурка начинает петь:
Радуйся-а-а, радуйся-а-а, христи-анский люд…
Ведь каждому известно: дают за то, что поешь.
Так стоят эти трое в снегу на темной деревенской улице. Линка Таммерт с корзиной на локте кивает головой в такт песне, Фрида поет высоким голоском все до конца, а Евгений нетерпеливо роет снег своими большими сапогами.
— Ну, а ты? — поворачивается к мальчику старуха. — Ты не хочешь петь?
— Нет, — говорит Евгений.
— Ну и не получишь ничего.
— А мне ничего и не надо, — говорит Евгений. — Вовсе мне ничего не надо.
— Та-ак, значит, ничего не надо?.. «Вот-вот, — думает она про себя. — В точности такой же упрямец, как отец».
— Ну ничего и не получишь. И куда ни пойдешь, нигде ничего не получишь. Никто тебе не подаст, помяни мое слово. Никто ничего не даст, козленок упрямый.
Евгений не находит, что ответить. Он только тащит сестру за рукав, и старуха Таммерт ковыляет домой,
«Никто мне ничего не даст, — думает Евгений. — Никто». И, не успев как следует подумать, он говорит Фриде:
— Ну-ка, открывай мешок.
Он достает из своего мешка орехи, яблоко и пряник, полученные от пасторши, и все это сует в мешок Фриды.
— Вот так. А теперь валяй иди домой.
Сестра смотрит на него с удивлением.
— Это все мне?
— Да. И давай иди домой. Я тоже сейчас приду. Дома скажи мамке, я тоже сейчас приду. Я только еще маленько пойду попою.
«Никто мне ничего не даст, — думает он про себя, — никто ничего».
Фрида медлит секунду, потом уходит.
— Смотри, чтобы у тебя никто ничего не отнял! — кричит ей вдогонку Евгений. Тогда она бежит бегом и вскоре исчезает в темноте.
Евгений остается один. Еще с минуту он смотрит вслед сестренке, будто ожидает, что Фрида вернется, потом поворачивается и отправляется в путь.
Вдоль дамбы, вверх по Рике, узкая тропинка ведет в город. Это самый короткий путь. Все, кому нужно в город, ходят этой тропинкой. Но Евгений решает иначе. Перейдя мост, он не поворачивает сразу направо, а идет прямо. За развалинами монастыря проезжая дорога. Пешего здесь не встретишь, потому что это дальний путь, а Евгению того и надо — никто не должен знать, куда направился младший Штрезов.
Толстый настил старого голландского моста не издает ни единого скрипа под шагами мальчика. Перед ним лежит торная дорога. Никто ничего ему не дал. Никто и не мог дать, ведь Евгения Штрезова не было среди остальной детворы. Но в ушах продолжают звучать слова Линки Таммерт: «Никто тебе ничего не даст. Ничего не получишь».
Такая неудача, да еще и побои накануне… Незаслуженные побои. Только потому, что он видел, как отец целовал Стину, только поэтому, только из-за Стины. И никто ничего не дал. В городе, там петь не полагается, но там обязательно найдется кто-нибудь, чтобы его одарить, в этом Евгений твердо убежден. Кто-нибудь уж найдется. Кто? Да каждый одарит! Мешок для праздничных даров станет такой тяжелый, что Евгений его едва-едва дотащит, и, когда он придет домой, мамка с Фридой получат много орехов, яблок и еще сладких пряников, посыпанных миндалем, и отец — ладно уж, отцу тоже что-нибудь дадим, но Стине — Стине нет, ничего она не получит. Ни одного яблока, ни пряничка, ни даже ореха. И завтра все будут есть, а Стина пусть поглядит. Много будет всего, тяжелая достанется Евгению ноша сегодня вечером! Не беда, что тяжелая, он ведь уже не маленький, он сильный, он все дотащит домой. И сам по дороге ни кусочка не съест, ни крошки.
Широкая торная дорога лежит под ногами. Сапоги слишком большие, они выстланы бумагой и соломой и шаркают по плотно утоптанному снегу.
Слева медленно приближаются темные развалины. Там в расколовшихся сводах носятся черные призраки грешных монахов. Вон во мраке светлеет какое-то белое лицо, а там за кустом прошуршали шаги ног, обутых в сандалии. Над снежным сугробом высится огромная черная фигура. Не смотри, мальчик, отвернись! Но Евгений смотрит, он не в силах оторвать взгляд, а фигура все растет, медленно раскачивает туловищем, туда и сюда, туда и сюда, а потом перестает качаться и стоит как столб.
— Эй ты, а я тебя не боюсь!
Мимо, мимо. Сапоги шаркают по утоптанному снегу. Во мраке громоздятся развалины, маячат кусты можжевельника, их очертания неясны и причудливы. Это монахи, монахи, загубившие в грехах свои души, не спасенные, оставшиеся без надежды на искупление. Они прокляты господом богом и навечно обречены скитаться здесь привидениями. Смотри, смотри, видишь ту темную круглую гору, которая шевелится на снегу?.. Кто-то торчит из сугроба и грозит кулаками… А вон там кого-то уносят, его ноги белеют из-под монашеской рясы, а в руках у несущих кинжалы и мечи, остроконечные мечи. Движение, звуки, подобные голосам… Схватка, кого-то убили, а убийца — вот он идет, прямо к дороге, он уже близко, в руках у него огромная дубина.
— Не боюсь! Не боюсь тебя, слышишь!
А ноги сами бегут, и громко шлепают по утоптанному снегу слишком большие сапоги.
Позади остались развалины, позади! Гулко и часто колотится сердце в груди, будто хочет выпрыгнуть наружу.
Широкая торная дорога лежит под ногами мальчонки. Дорога ведет в город. Неблизкий путь. Мельница на
