Читаем без скачивания Путь к жизни - Сергей Уксус

С минуту некромант смотрел на жреца с подозрением, а потом вздохнул:

– Нет, ну вот чему я тебя учил, а?

– Вере, – неторопливо начал перечислять тот, – обрядам, жизни… Всему, в общем. Даже магии, вот только способности у меня как были никакими…

– Да плевать на способности, олух! Что есть душа и что есть дух? Как я этого грёбаного духа вызывать буду, если малыш душу съест, а?

– А если не съест? – продолжал убеждать Зорнис. – В смысле, не сразу съест, а потом, после вызова духа?

Наставник опять вздохнул:

– И как ты себе это представляешь? Это надо душу поймать, куда‑нибудь засунуть и держать, пока я духа не вызову.

– И что?

– И ничего. Это шаман нужен. Маги так не умеют.

Солнце уже давно отправилось на отдых, короткие сумерки сменились ночью, мальчишка‑послушник, сладко посапывая носом, видел сон о том, как станет таким же мудрым и знаменитым, как Наставник, а старики всё сидели, разглядывая звёзды и думая каждый о своём…

* * *

Гельд рассматривал добычу и думал. Слева от него стоял учитель, а справа – один из начальников, вёзших его сюда. Бывших начальников. Который повыше. Он пришёл сегодня утром и предложил меняться. Лич отдает ему добычу, а он… Нет, не он. Он – просто голос. Голос других начальников, которые большие. Одного зовут король, а другого – главнокомандующий. Эти большие начальники хотят меняться. И торгуются. Это Хасси объяснил, когда спорил с этим, бывшим. А учитель молчал. И спасённый молчал. Он тоже был тогда рядом и тоже хотел, чтобы Гельд согласился. А голос говорил. Говорил, что если добычу допросить, будет ещё добыча. Только не у Гельда, а у начальников. Её тоже допросят, а потом могут отдать личу. Может быть. А ещё про месть говорил. Что это такое, мертвец знал, но не мог понять, зачем ему оно. Тогда Хасси стал объяснять. Потом голос стал объяснять. Потом все стали объяснять…

Нет, не все – учитель молчал. И сердился. Гельд это чувствовал. Только не знал, на кого учитель сердится. И объяснения уже не слушал. Потому что понял: чтобы таких не присылали, надо чужим сделать гадость. Большую. Чтобы они возились с этой гадостью и боялись. Только всё равно глупо получалось. Можно ведь и с гадостью возиться, и такого сюда послать. Н‑да.

И тогда он убьёт учителя. Потому что лича не будет здесь. Потому что он уедет. Потому что у него долина. И башня. И Нисси с Рисси…

Нужно было подумать. Поэтому Гельд развернулся и ушёл. В лабораторию. А Хасси всем сказал, что они господину думать мешают. Потому что шумят много. И тоже ушёл. И все пошли. В лабораторию. Хотя их никто не звал. Правда, шуметь перестали, но всё равно. Надоели. И убить нельзя – не за что. И нехорошо получится…

А интересно, как гадости делают? В долине говорили, что отец‑создатель их тоже делал. А другие – что он шутил так. А потом получалось, что он шутил гадостями. И что такое шутка? Это гадость или не гадость? Лич спрашивал, ему объясняли, но он всё равно ничего не понял. Но об этом потом подумать можно. Что с учителем делать? Убьют ведь его здесь. Как отца…

Мертвец отвернулся от пленника и принялся что‑то старательно выцарапывать ногтем на стене камеры. Закончив, отошёл на шаг и показал Злоглазому на надпись. Тот всмотрелся – света было мало, а стариковские глаза и без того уже не очень хорошо видели – и прочитал: «Уедешь со мной?» Удивлённо оглянувшись на оборотня, Тервиз увидел одобрительный кивок. По мнению Хассрата, это было наилучшим выходом: господин сможет нормально учиться дома, да и Наставник окажется в большей безопасности. Точнее, даже без «в большей». Просто в безопасности. А то ведь наверняка жрецы Справедливого ещё карателей пошлют: не в их правилах прощать оскорбления. Сам воин тому пример: не отдал сына, и тут же Храм разбойников прислал.

Пока некромант удивлялся, а оборотень размышлял, надпись прочёл и гвардеец и сейчас стоял с ошарашенным видом. Каких‑либо инструкций на такой случай ему не дали. И вообще, как подозревал капитан, не предполагали возможность подобного развития событий. Конечно, Дарсигу знать о ценности некроманта для Короны было не положено, однако он знал и, как верный долгу, просто обязан был предпринять хоть что‑то.

Кашлянув, чтобы привлечь к себе внимание, и загоняя страх перед нежитью как можно глубже, гвардеец проговорил:

– Его Величеству это не понравится.

Вертин ожидал, что после этих слов лич его убьёт, однако тот просто пожал плечами:

– Господину это безразлично, – перевёл оборотень и добавил, похоже, уже от себя: – Здесь Наставник в опасности. Вы плохо охраняете.

Дарсиг нахмурился. Кто этот ценный пленник, капитану не сообщили, однако сам факт поимки его личем мог сказать очень многое. И сейчас подозрения превратились в уверенность: чей‑то шпион проник в храм и нарвался на мертвеца. Причём успел перед этим напасть на некроманта. Интересно, а куда смотрели тихушники? Или они вообще никуда не смотрели, а сейчас просто пытаются забрать всё самое вкусное? Ещё никто ни о чём не договорился, а уже толпой прибежали! У входа в подземелье мнутся. А вот гоблина им дохлого! И не всего, а только дырявую шкуру! Князь этот мёртвый ко всему, что своим считает, относится с трепетом. У Вертина был случай убедиться в этом. И хоть торгуется вместо него перевёртыш, однако ж явно по приказу хозяина. И хорошо торгуется, не Дарсигу с ним тягаться. Н‑да. Но что же делать‑то? Время потянуть? Хм, а это мысль!

– Ваше сиятельство! – гвардеец отвесил личу уставной поклон. – Я прошу вас пока не предпринимать никаких действий. Мне необходимо доложить Его Величеству.

Когда дверь камеры закрылась за последним из посетителей, палач, весь разговор пролежавший затаив дыхание, шумно вздохнул и продолжил молитву уже вслух…

* * *

– И что теперь? – Кирхан Четвёртый, выдернутый старшим братом из покоев матушки «по срочному делу», ради такого случая приказал подать пива и сейчас пытался понять, что такого находят в этом напитке простолюдины.

Рисхан, не выказавший никакого удивления такому желанию и уже ополовинивший под рассказ вторую кружку, хмыкнул:

– Теперь прикажи подать мясные полоски. Только не жареные, а вяленые.

– А?…

– Если полосок нет, то солёные сухарики или солёные орешки, – в кои‑то веки оказавшийся в хорошем настроении главнокомандующий изволил шутить в своей любимой манере. – На крайний случай – солёную рыбу, сушёную. Только, боюсь, за ней в город посылать придётся.

– Слушай…

– Когда на границе служил. С хорошим вином там беда была, разве что какого контрабандиста перехватишь и часть груза… э‑э‑э…

– А…

– Ну, ты понял. А вот пиво в деревеньках…

– Да подожди ты! – чтобы прервать разговорившегося брата, Кирхану пришлось повысить голос. – С этим делом‑то что делать?!

Скривившись, принц покачал головой:

– Ваше Величество! Слышал бы вас сейчас ваш наставник! «Что делать с делом!» Ужас!

– Больше не налью! – хмыкнув, пригрозил король.

– А ничего! – тут же посерьёзнел Рис, которому уже надоело валять дурака. – С этим убийцей справедливчиков мы обоср…сь. Долга перед Короной у старика давно уже нет. Что ещё? Мы его теперь только просить можем. И при этом не можем ничего обещать. Даже той же безопасности, поскольку обеспечить её просто не в состоянии.

– Хм? – Кирхан с удивлением посмотрел на старшего брата.

– А как? – вопросил тот. – Взвод гвардейцев к нему приставить? И потом, мои разведчики тут подумали над случившимся. В общем, никакой гарантии. Эти убийцы‑захребетники каким‑то образом через любую охрану проходят. В ту же долину, если знаешь, просто так гобла дохлого попадёшь. А тот прошёл. И дело сделал. И в храме… Опять же, если б не лич…

– Ну‑у‑у… – протянул его величество, – в долине‑то он…

– В долине он ещё не родился. Если я правильно понял, что мне долгорясые с его слов рассказали, тот некромант мертвяка в последний момент поднял, когда уже умирал. Так что… – главнокомандующий приложился к кружке и не отрывался, пока не осушил её полностью. – Тут мы, – продолжил он, цапнув со стола кувшин и наливая себе очередную порцию, – только на храм можем надеяться. Старик всё же жрец. А у них дисциплина хоть и не армейская… – Его Высочество поболтал кувшином, прислушиваясь к бульканью, а потом решительно опрокинул его над кружкой брата. – Вот только…

– Вот только, – перебил Кир, – как ты рассказывал, почти вся нынешняя верхушка – его бывшие ученики.

– Угу, рассказывал. А толку‑то? Если они посчитают, что их учитель тут в опасности, сами его в долину отвезут. Благо её хозяин не против.

Не найдя, что ответить, младший задумался. Старший тоже. Не то чтобы им был нужен старый некромант, однако отдать его означало признать своё поражение. Проигрыш. Уступку обстоятельствам. А кому это понравится? Даже маленький ребёнок мгновенно воспылает интересом к давно надоевшей игрушке, стоит только кому‑то потянуться к ней. Да, даже ребёнок, а король с главнокомандующим были далеко не детьми. Более того, ни один, ни второй не потерпели в жизни ни единого поражения и сейчас стояли перед серьёзным выбором: смириться, предоставив событиям идти своим чередом, или попытаться проявить власть, рискуя испортить отношения с теми, кто когда‑нибудь в будущем может стать серьёзной силой.