— Да будет светла наша встреча, авен! Ревор гордился бы тобой.
Коренастый Айвор улыбнулся в ответ:
— Но не так, как гордился бы тобой, Лорин, Первый маг Бреннина.
Лорин покачал головой.
— Пока еще нечем особенно гордиться, — сурово молвил он. — Пока еще жив тот предатель, что последним занимал этот пост. И я пока еще не проклял его прах!
— Ух, до чего свиреп! — снова раздался насмешливый голос Гиринта, впрочем, Лорин был уже к этому готов.
— Да хватит тебе, старик! — сказал он Гиринту, но очень тихо, чтобы больше никто, кроме Айвора, его слов не услышал. — Ведь и сам бы наверняка был бы рад присоединиться к моему проклятию, верно?
На этот раз Гиринт не засмеялся. Безглазое лицо повернулось к Лорину, и крючковатые пальцы шамана скользнули по его лицу. Для этого ему пришлось подойти почти вплотную к Лорину, и ответ свой он прошептал ему на ухо:
— Если бы ненависть, что живет в моем сердце, могла убивать, Метран был бы мертв еще до того, как оживил Котел! Я ведь и его тоже учил, не забывай об этом, молодой маг!
— Я помню, — прошептал Лорин, чувствуя, как руки шамана ощупывают его лицо. — Но скажи, почему мы здесь, Гиринт? Да еще накануне Майдаладана?
Шаман опустил руки. Позади себя Лорин слышал громкие приказания командиров, размещавших своих воинов по квартирам. К ним подошел Тейрнон; на круглом полном лице его остро светились умные глаза.
— Я что-то стал лениться, — раздраженно сообщил Гиринт. — В пути было холодно, и Парас Дерваль от нас был слишком далеко. — Оба мага и Айвор почтительно молчали, и ни один из них не засмеялся. Помолчав, старый шаман, несколько приободрившись, сказал совсем иным голосом, более звучно и решительно: — Ты назвал две основные цели, молодой маг: уничтожение волков и наши совместные поиски выхода из создавшегося положения. Но ведь ты, как и я, должен прекрасно понимать, что Богиня всегда совершает три поступка подряд, верно?
Ни Лорин, ни Тейрнон не сказали ни слова ему в ответ. И ни один так и не посмотрел больше на восток.
Кольцо вело себя спокойно, и это было для Ким сущим благословением. Она все еще чувствовала себя бесконечно усталой после событий прошлой ночи и не была уверена, сможет ли так скоро снова иметь дело с магическим огнем. Хотя и ожидала этого с того самого момента, как они миновали первый мост. Здесь повсюду ощущалось присутствие магических сил, и ее не спасал даже зеленый щит, образованный веллином, который она носила на запястье и который до сих пор вполне успешно охранял ее от всяческих ненужных воздействий.
А потом, когда эта самодовольная Одиарт заявила о кануне Иванова дня, Ким, в душе которой жила Исанна, помогавшая ей разобраться с полученными от Эйлатина знаниями, поняла, откуда исходит это магическое воздействие.
И ничего с этим сделать было нельзя. Во всяком случае, она — да еще в этом месте — не могла ничего. Дан Мора не имела ничего общего ни с могуществом ясновидящих, ни тем более с могуществом Бальрата. Когда отряд начал разбредаться по квартирам — Ким успела заметить, как Кевин вместе с Броком и еще двумя воинами из отряда Дьярмуда поскакал назад, в Морвран, — она последовала за Джаэль и магами в Храм.
Сразу за порогом их поджидала жрица с изогнутым клинком, сверкавшим у нее в руке, а рядом с ней стояла прислужница в коричневом одеянии и, дрожа от страха, держала перед жрицей большую чашу.
Ким видела, как колебался Лорин даже после того, как старый Гиринт протянул руку, чтобы жрица сделала надрез и собрала в чашу кровь. Она понимала, как трудно сделать это Первому магу Бреннина. Для любого из последователей Амаргина и знатоков Небесной премудрости подобное кровавое жертвоприношение непременно связывается с самыми мрачными чувствами и воспоминаниями. Но Исанна когда-то давно поведала ей кое о чем — там, в домике на берегу озера, — и Ким, положив руку Лорину на плечо, сказала ему:
— Радерт когда-то провел здесь целую ночь; и ты, я думаю, знаешь об этом.
И даже сейчас, произнеся эти слова, она ощутила таившуюся за ними печаль. Радерт, будучи некогда Первым магом, оказался тем единственным, кто высмотрел здесь, среди жриц Мормы, юную Исанну. И не только понял, что перед ним будущая Ясновидящая Бреннина, но и увез ее прочь, потому что они полюбили друг друга и были вместе, пока он не умер — точнее, не был убит тем королем-предателем.
Лицо Лорина несколько смягчилось.
— Это верно, — сказал он. — Так что и я, конечно же, должен найти в себе силы и пройти этот мерзкий обряд. Как ты думаешь, я смогу потом побродить тут и подыскать себе среди жриц и прислужниц такую, которая согласилась бы сегодня ночью разделить со мной ложе?
Потрясенная Ким посмотрела на него внимательнее и поняла, в чем причина столь невероятного напряжения, которое отчего-то испытывал Лорин.
— Ах да, Майдаладан, — прошептала она. — Неужели это так тяжело?
— Довольно-таки, — кратко пояснил он и сразу после Гиринта сделал шаг вперед и предложил свою кровь в жертву Дане, как и все прочие мужчины.
Погруженная в глубокое раздумье, Ким двинулась мимо жрицы с кинжалом к одному из входов в главный зал Храма, находившийся под глубоко утопленным в землю куполом. Там, на возвышении перед алтарем, она увидела огромный обоюдоострый топор, воткнутый в странную колоду кубической формы. Ким так и застыла у входа, не сводя глаз со священного топора, пока к ней не подошла одна из жриц и не предложила показать, где ее комната.
Старые друзья, думал Айвор. Если в Гобелене войны и есть светлые ниточки, так это именно они, старые друзья, и то, что порой пути их неизбежно пересекаются снова, как основа и исток, хотя этого не было уже столько лет и, наверное, уже не произошло бы в этой жизни, разве что за стенами Ночи. Если бы не эта война. Было так хорошо даже в столь тяжелые времена посидеть рядом с Лорином, послушать задумчивого неторопливого Тейрнона, увидеть, как смеется Барак, задуматься над тщательно взвешенными словами Мэтта Сорина. Хорошо было также увидеть всех тех мужчин и женщин, о которых он так много слышал, но никогда не видел: Шальхассана Катальского и его дочь, оказавшуюся действительно прекрасной в полном соответствии со слухами о ней; Джаэль, Верховную жрицу Даны, не менее прекрасную, чем Шарра, и такую же гордую; Айлерона, нового Верховного правителя, который был мальчишкой, когда Лорин привозил его с собой недели на две в Третье племя. Помнится, он был молчаливым ребенком, но очень смышленым и ловким во всем, за что бы ни взялся. Он и сейчас, похоже, остался неразговорчивым, но, опять же по слухам, по-прежнему был умен и ловок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
