Хотя тут вернее — её отсутствие.
— Чуют, — уже расслабленно ответил он, усевшись рядом прямо на журнальный столик. — Я просто немного, кажется, перенервничал, когда тебе плохо стало, вот и не подумал, — взлохматил волосы, виновато улыбнувшись.
— Не так уж всё и плохо, — подбодрила я его, тем более, что приступ действительно прошёл. — Я в норме, честно, — поднялась на ноги.
— Куда? — возразил Кайл-Кристофер, одним ловким движением уложив меня обратно, почти нависнув сверху, чтобы больше не думала подниматься. — Нет уж. Никаких хождений по дому. Не хватало ещё, чтобы ты упала где-нибудь и поранилась. Я сам принесу тебе всё, что надо. Если хочешь, могу позвать Влада. А ещё лучше маму. Пусть она тебя осмотрит на всякий случай. Точно, так будет лучше, — кивнул своим мыслям и потянулся за телефоном в карман.
Остановила его, перехватив за запястье.
— Слушай, у меня каждый месяц так. И до сих пор выжила без всяческой медицинской помощи, — улыбнулась ему добродушно. — Я не умру, серьёзно, — заверила в довершение.
И… ох уж эти его глаза!
Волшебство, не иначе. Ведь я снова зависла, разглядывая искорки в чужом взоре, внимательно разглядывая, и что уж там, откровенно любуясь.
— Эри… — протянул он шёпотом, а голубые искры полыхнули ещё ярче.
Понятия не имею, что это значило. Но мне понравилось. В груди стало значительно теплее. Это наверное у меня снова поднималась температура.
— М-м?.. — обронила бездумно в ответ.
Крис склонился чуть ниже и, зажмурившись на мгновение, с шумом втянул в себя воздух.
— Полевые цветы, — произнёс также тихо, как до этого, продолжив неотрывно смотреть в мои глаза.
Где-то глубоко внутри меня кто-то шептал, призывая отвернуться. Но отвести взгляд не удавалось. Меня будто примагнитило. И о чём он говорит, я так и не поняла.
— Цветы? — переспросила почти беззвучно.
Отчего-то казалось, скажу чуть громче, и весь момент развеется. Не узнаю ответ.
— Да, ты пахнешь ими, — мужская ладонь на моей груди сжалась в кулак, вместе с частью одежды. — Ею, — тронул кончики моих волос свободной рукой.
В светлом взоре отразилась ничем неприкрытая боль и надежда. Самое странное, эмоции отозвались во мне чем-то… родным, важным, нужным, необходимым, практически, как кислород, то, благодаря чему я дышу. Это чувство настолько ошеломляло, что ощутила себя как никогда уязвимой. Словно в душу залезли. Почти вытащили её из меня. Наверное, именно поэтому я вцепилась в Кристофера сильней, дабы хоть как-то увериться, что ещё остаюсь в реальности, а не тону непонятно где, вместе с уплывающим сознанием.
Не знаю, сколько длились наши переглядывания, но закончилось всё вместе с едва слышным ругательством со стороны Криса, после чего он прикрыл веки и резко отстранился.
— Ну что же ты остановился, брат? Продолжай. Ты же так этого хочешь. Уверяю, она тоже не против, — раздался поблизости ледяной голос Владимира.
Злющего Владимира. Который обнаружился стоящим в шаге от нас, со сложенными на груди руками. Смотрел он при этом исключительно на брата. И ничего хорошего в почерневшем взоре не читалось. Только затаённая ярость и ненависть.
Гадство!
Гадство!
Гадство!
И ещё тысячу раз гадство!
Я — оно и есть.
По крайней мере, никак иначе не назовёшь собственное поведение.
Чем думала только?
Что натворила...
И как теперь Владу в глаза смотреть?
А никак…
Не решилась.
Только полы рубашки на себе затянула плотнее, резко усевшись, подобрав под себя ноги, забившись в угол дивана, чувствуя себя самой распоследней… нехорошей личностью, в общем. Особенно остро, когда прокрутила в голове всё произошедшее, собственную позу, и то как всё смотрелось со стороны.
«Ты же так этого хочешь. Уверяю, она тоже не против...»— вовсе било по разуму, похлеще самой жестокой пощёчины.
А Кайл-Кристофер всё молчал. Смотрел на старшего родственника и молчал. Не сразу я догадалась, что они ведут мысленный диалог. Осознала сей факт лишь когда младший из присутствующих ушёл, громко хлопнув дверью, а Влад скривился. Впрочем, это быстренько отошло на второй план, стоило понять, что теперь мы остались наедине. Я по-прежнему молчала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Нечего мне сказать в своё оправдание.
— Отнесу тебя в клинику, — со вздохом первым нарушил тишину Белов, поднял меня с дивана и поставил на ноги, осмотрел моё одеяние, нахмурился, а затем снял с себя свитер, надев тот на меня, завернул в лежащий на спинке дивана плед и вновь поднял на руки, взяв направление на выход из дома.
Так больше ни слова и не произнёс. Как и я.
Пришли мы действительно в клинику, где нас в одной из палат ждала его мать.
— У неё овуляция. Но проходит в странной форме. Головокружение, высокая температура и тошнота. Накатывает волнами. Длится примерно пару минут. Потом перерыв и снова всё повторяется. Сестра давала ей какие-то травы для облегчения состояния, — отчитался он сухим тоном.
Бросил на меня короткий взор и ушёл, оставив на попечение Кристины.
— Что это с ним? — поинтересовалась она у меня, с растерянностью и удивлением глядя на закрывшуюся за её сыном дверь.
— И вовсе она не в странной форме. Не так, как у большинства, но иногда такое бывает, я читала… — промямлила я запоздало на слова Влада.
А на вопрос его матери не ответила.
Вот как я ей скажу?
Да лучше сквозь землю провалиться, чем увидеть осуждение в её глазах.
С другой стороны, скорее всего, рано или поздно всё равно узнает, да и врать ей тоже не хотелось, пусть и в форме умалчивания, и уж лучше от меня самой услышит, чем неизвестно от кого и в каком виде.
— Я его обидела, — добавила я совсем тихо. — Разочаровала. Сильно.
И себя, кстати, тоже. А блондинка одарила меня неверящим взглядом, наравне с тёплой улыбкой.
— Даже не представляю, что нужно было такого сделать, чтобы разочаровать свою пару. Если только изменить. Так что уверена, ты преувеличиваешь, — подбодрила она меня, вручая градусник.
Вся моя смелость и решимость признаться в своих грехах на этом позорно закончилась. Вспомнила о другом:
— А можно попросить у вас какую-нибудь одежду? А то у меня с этим проблемы, — взяла градусник и изобразила послушного пациента. — Ни телефона, ни денег, ни документов, чтобы купить новую, и домой нельзя… — оправдала собственную несостоятельность.
— Ну если она тебе подойдёт, — просканировали меня пристальным взглядом. — А Арина тебе разве не дала вчера? — уточнила и тут же смущённо и чуть виновато улыбнулась. — Прости, я должна была догадаться. Сейчас попрошу Кайла что-нибудь принести, — потянулась в карман медицинского халата за телефоном.
А дальше я в шоке наблюдала за тем, как мать Владимира, закусив губу, отчаянно краснея, как какая-нибудь школьница, воркующим тоном разговаривает по телефону со своим младшим сыном. И, признаться, пожалела о том, что вообще попросила её о такой услуге. Уж лучше бы просто попросила помочь связаться с Ариной. Пересекаться в ближайшее время с Кристофером совершенно не хотелось. Ещё лучше — вообще никогда. Реакция Кристины тоже осталась мне непонятна. Но спросить напрямую я не решилась. А когда оборотень пришёл… Оказалось, в их семье на самом деле два Кайла! И я всё перепутала. А она разговаривала вовсе не с сыном. Ведь явился самый старший из Беловых. И я обязательно бы поинтересовалась, что за путаница такая с их именами, но стоило Николаю Владимировичу коротко взглянуть на меня всего раз, прежде чем оставить пакет с вещами и молча удалиться, утащив за собой свою пару, как и вовсе испариться захотелось, несмотря на то, что в помещении я и так осталась одна. Ведь как на врага государства посмотрел, не иначе! Хотя, если уж на то пошло, я его прекрасно понимала. По сути, я им и являлась. Проблемой, из-за которой могла пострадать вся его семья, родные и любимые. Вот и не стала заострять внимание на его поведении. Тем более, Кристина вернулась довольно скоро. Я только и успела натянуть тёплые чулки, да вязаное платье с высоким воротом, после чего потянулась за сапожками.
