Описывать еще одно творение искусника, нет смысла. Это чудо на ножках, с искусно травленными рисунками на боках радовало глаз своим совершенством.
— Какая простая вещь, а ведь никто барон до тебя не додумался до этого, — произнес он с удовольствием разглядывая свою работу. — Вот и остальное.
Он достал серебряную зажигалку и змеевик с прибамбасами.
— Вот только зачем вам вот это? — он указал на змеевик и причиндалы в нему. — Я конечно сделал это, когда твой гоблин принес чертежи. Но зачем? Я не понимаю?
— Ну пусть это будет мой маленький секрет. Скоро я порадую вас за это. Вам понравится! — а чуть позже расскажу, что к чему. Хорошо?
— Ладно, я подожду.
— Думаю очень скоро, у вас будет масса заказов. Таких товаров здесь нет и не предвидится. Кстати, сколько я должен за все это?
— Я вычту из твоей половины, — и жизнерадостно улыбнулся.
— Все забываю спросить, а если остальные начнут производить такой же товар?
— По правилам гильдии, три года изобретение нельзя копировать, — он с превосходством ухмыльнулся. — Остальные ваши придумки в работе. Пожалуй ты прав, мы здорово разбогатеем на твоих штуках. Ладно, я пошел. Работать надо.
— Я приглашу вас мастер, на открытие нашего заведения. Ждите и можете приходить с друзьями, вам здесь будут всегда рады.
Следующие три дня прошли как дурдом.
Пришел Сивый и привел мастеров. Бочонки были выше всяких похвал, правда цифры на них стояли арабские. Это тоже придется решать. Столяру я тут же заказал тонких дощечек прикинув, что бумажные листы для лото быстро придут в негодность. Мой косяк, не додумал.
Художник изготовил карточки на плотной бумаге, раскрасил разными завитушками. В общем красиво.
— Все тоже самое, но нужно будет сделать тоже самое, но на дощечках. Сделаешь? — обратился я к нему.
— Безусловно, милорд.
— Пойдем со мной, у меня к тебе новый заказ.
— Сивый, а что там с домом?
— Завтра закончим, милорд.
— Хорошо занимайся, будет готово позовешь. Иди, я сейчас сильно занят, извини.
Мы с Гошей и художником поднялись ко мне. Гоблин притих в уголке, как будто его и нет. Только внимательные глазенки, не упускали ни малейшего движения в комнате.
— Тебя как звать? — обратился я к художнику.
— Пеак, господин барон, — ответил он, слегка поклонившись. На художника в общем-то он и не походил, небольшой такой, пузатенький, курносый. С лысинкой и внимательным взглядом, он больше напоминал какого-нибудь булочника, чем мастера кисти.
— Присаживайся. Видишь ли есть одна проблема. Скоро у тебя будет очень много заказов и весьма много денег. Я хочу треть от прибыли при продаже картинок — мне или моему клану. Прежде чем мы продолжим, я хочу заранее договориться, потому что картинки и идея моя. Как ты на это смотришь?
— С чего вы взяли, что будет много заказов?
— Если не будет…. Ты мне ничего не должен. Подходят тебе такие условия?
Немного подумав, он сказал: — Хорошо! Я согласен — треть прибыли от картинок ваша!
Вот что от вас требуется…. Я заказал ему десяток колод карт, подробно обговорив каждую.
— Это называется — карты. Когда первые экземпляры будут готовы?
— Не раньше, чем через неделю. Это, если еще нанять помошников, — в раздумье поговорил он.
— Нанимайте! Заказы будут постоянно. Ищите поставщиков бумаги, делайте трафареты. Часть карт, должна быть максимально дешевая. Подумайте над этим и принесите мне первые дешевые экземпляры. А я скажу, за сколько вы будете их продавать. До свидания.
Глава 23
Он ушел весьма озадаченный.
Потом пришла бригада гномов. После чего привезли бочки. Потом Люка принесла материал на скатерти. Я озадачил Стору и девушки ушли, что-то обсуждая.
— При правильном употреблении женщина может и по хозяйству помогать, — прокомментировал данное действо Сим.
Караул! Я разрывался, но все равно многое не успевал. Гостиницу закрыли на ремонт.
Хотелось бы и погулять, но некогда. Текучка и рутина захватили с головой. Хотя, отчего рутина?
Я радовался!
Таково уж свойство моей сволочной натуры, мне интересно создавать. Когда все налажено и идет по накатанной колее, мне становится скучно и не интересно.
Вот это — рутина. Тоска, которую не избыть. Наваливается скука, начинается винопитие, дабы разогнать тугу-тоску, которая наваливается ватной душной тяжестью и на мягких лапах норовит пробраться в самые глухие уголки моей души. Норовит устроится там и начинает скулить на все голоса, требуя движения, неприятностей и водки.
Для полного счастья ведь всегда чего-нибудь не хватает. То табуретки, то мыла, то веревки… Вот это тоска! А все остальное — дорожная пыль.
К чему я все это. Ах, да. Гостиница закрылась на ремонт. Хозяева соседних заведений радовались увеличению клиентуры. Я тоже! Оттого, что они такие идиоты и не читали Карнеги. Впрочем, я тоже просмотрел по диагонали (шучу, внимательно прочитал) и понял, что американская жвачка для ума…, не подходит для широкой русской души. Размах и дух не тот у америкосов, впрочем, как и у здешних хозяйчиков.
А радовался я тому, что мы будем опять первыми. Слово-то какое сладкое — первые. Терпкое и пряное на вкус, как сладкая клюква из под снега.
Первые! Все остальные, даже если сделают то же самое, уже будут — подражатели. Хе-хе. (гаденько и жизнерадостно захихикал в кулачок).
Мы первые!!!
Пришла бригада гномов-строителей.
Первым делом я нарисовал старшему бригады гномов то, что я хочу увидеть по окончании строительства. Мы быстро договорились, после каких-то трех часов криков, споров и ругани, мы пришли к консенсусу. «И ногами его, ногами».
Старший гном по имени Рогнар оказался компанейским парнем и орал не более пятидесяти минут в час, а все остальное время оставался таким же флегматичным и не суетливым, как таракан на пожаре. Вообще бригада гномов произвела на меня самое благоприятное впечатление. С большущими бородами, степенные и не торопливые, они вели себя в точности как противоборствующие болельщики-итальянцы после бутылки «Кьянти», поспорившие в спорт-баре, что лучше «Интер» или «Рома».
Когда мы спустились с Рогнаром вниз, то увидели, что весьма благонравно они и повели себя в зале, где выпив уже кружек по восемь пива и почти не перекрикивая друг друга вели чинную беседу, слышимую, наверное на соседней улице.
Зал вообще напоминал конскую ярмарку, где в самый разгар торговли всем миром ловят конокрада. Разгорячившись один гномов, в доказательство своих слов стукнул кулачищем по столу. После чего стол крякнул и развалился. В недоумении уставившись на остатки мебели под ногами, он тихим и благонравным голосом, от которого колыхнулись занавески, выразил сожаление, что изготовитель не попался ему
