— Пожалуйста, — умоляла Аннели. — Вы не понимаете. Они пытаются убить невиновного человека.
— Почти все камеры в Ньюгейте заполнены ни в чем не повинными людьми, мисс Фэрчайлд, — сухо ответил маркиз, — и большинство из них клянется в своей невиновности до последнего вздоха.
— Но Эмори невиновен. Я это точно знаю.
— Конечно, вы знаете это точно, иначе как объяснить тот факт, что вы забыли о своем дочернем долге и своей верности королю?
— Эмори верен королю так же, как и вы все! Находясь во Франции, он работал на короля и правительство. Почему, вы думаете, он рискнул прийти сюда сегодня?
— Не могу знать, мисс Фэрчайлд.
— Он хотел встретиться с лордом Уэстфордом! Лицо Бэрримора оставалось каменным, он только резко повернул свое кольцо с печаткой.
— С лордом Уэстфордом! С лордом Уэстфордом! — вопила Аннели.
— Уверяю вас, мадам, у меня прекрасный слух.
— Тогда почему вы не хотите меня выслушать? Эмори Олторпа нанял лорд Уэстфорд — нет, шантажировал, — чтобы тот притворился пиратом и торговцем и следил за французами! Он так хорошо справился со своей задачей, что французы обсуждали с ним организацию побега Бонапарта с Эльбы. Он послал сообщение Уэстфорду, но тот утверждает, что не получил его.
Она говорила без умолку, вспоминая разговор в Синей Бархатной комнате; затем, в полном отчаянии, рассказала обо всем, что произошло за последнюю неделю, начиная со своей прогулки, когда она нашла Эмори на берегу без сознания. Стараясь не упустить ни одной детали, рассказала она и о том, как Эмори чуть не убил корсиканский наемник, как она добровольно поехала с Эмори в Лондон, потому что верила, что он говорит правду.
— Доказательства его невиновности заперты в сейфе на борту его корабля, и если ему не дадут добраться до них, его не только несправедливо осудят за измену, но и лорд Уэстфорд, если он говорит правду, никогда не узнает, что настоящий предатель — тот, кто перехватывал сообщения. Более того, невозможно будет сорвать новый план по спасению Бонапарта.
Аннели так устала, что не заметила устремленный на нее острый взгляд Бэрримора.
— Что вы имеете в виду? Что за план? Поглощенная своими мыслями, она не услышала вопроса, и Бэрримору пришлось его повторить.
— Я не знаю деталей, сэр, Эмори тоже не знает, но он думает, что ответ может быть в бумагах, которые находятся на его корабле. Корсиканец Киприани требовал, чтобы Эмори возвратил письмо, которое тот украл. Возможно, в этом письме есть данные о готовящемся плане. Киприани готов был на все, только бы не выпустить Эмори из Торбея живым. Он и меня хотел убить, но Эмори, схватившись с ним, отстрелил ему пальцы. Видимо, Киприани боялся, что Эмори сорвет их планы по спасению Бонапарта. А зачем было лорду Уэстфорду клясться, что он не получал и не посылал никаких депеш, если бы это действительно было так» Не исключено, что в военном ведомстве есть предатель, который, опасаясь быть разоблаченным, стремится уничтожить Эмори Олторпа, а также и правительство. Кто имеет доступ к депешам? Кто знает шифры?
Бэрримор не разделял ее энтузиазма найти ответ на этот вопрос. Он, однако, все еще смотрел на нее в неком удалении.
— Вы сказали, он отстрелил пальцы наемнику? Она, всхлипнув, кивнула.
— Только на одной руке. На другой отстрелила я.
— Вы отстрелили!.. Нет, нет. Не хочу слышать об этом!
— Его настоящее имя Киприани. Франческо Киприани. Но у него было еще одно — Ле Куто, что значит «нож». Кажется, так Эмори говорил.
— Да, я слышал о нем.
— Слышали?
— Его имя значится в списке советников Бонапарта.
— Конечно, ведь он один из тех, кто замышляет его побег.
Бэрримор скользил взглядом по экипажам, переходя от одного к другому.
— И вы говорите, что доказательства невиновности Олторпа на борту его корабля? Она кивнула.
— «Интрепид». Он стоит под арестом в Грэйвсенде.
— Тогда ваш мистер Олторп скорее всего прибудет именно туда, если ему удастся убежать от погони, — задумчиво произнес Бэрримор. — На его месте я поступил бы именно так, стараясь попасть на корабль прежде, чем Уэстфорд пошлет туда своих драконов.
Он резко выдохнул, взял Аннели за руку и повел по широкому двору. Они подошли к первому ряду карет. Не говоря ни слова. Бэрримор открыл дверцу одной из них.
— Залезайте. Аннели замешкалась.
— Куда вы собираетесь со мной ехать?
— Я хочу увезти вас, мисс Фэрчайлд, если, конечно, вы не предпочитаете остаться здесь и в скором времени попасть за решетку.
— Значит, вы мне верите? Верите в невиновность Эмори? — изумленно воскликнула Аннели.
— Я просто дурак, — тихо ответил он. — И я наверняка пожалею о своем поступке. А теперь, пожалуйста, залезайте в карету, пока не закрыли ворота. Эй, вы! — Он щелкнул пальцами и подозвал нескольких кучеров. — Леди плохо тебя чувствует. Ее нужно немедленно доставить домой, а свою карету я найти не могу. Я заплачу десять гиней за доставленные владельцу кареты неудобства, о чем сообщу ему лично.
Один из кучеров вышел, вперед.
— Я буду рад отвезти вас, куда пожелаете, милорд. Бэрримор протянул ему десятифунтовую банкноту, которая моментально исчезла во внутреннем кармане пальто кучера, и помог Аннели забраться в карету.
— Куда прикажете, милорд?
— В Грэйвсенд, — почти шепотом сказал Бэрримор. — И если довезете нас туда до полуночи, я заплачу еще десять гиней, а если дадите мне пистолет и патроны, — еще двадцать.
Мужчина подмигнул и дотронулся до края шляпы.
— Конечно, милорд. Вы прибудете туда до полуночи. У меня тут есть мушкет и пистолет. Чтобы защищаться от ночных воришек, конечно. Не говоря уже, — добавил он, подмигнув, — о сердитом муже, а то и двух.
Глава 22
Еще несколько гиней было потрачено во время путешествия в Грэйвсенд. Дважды приходилось менять лошадей. Для Аннели, остававшейся в маскарадном костюме, купили плащ с капюшоном. Она сидела, забившись в угол кареты, напуганная, замерзшая. Она не знала, каковы намерения Бэрримора, и не была уверена, что ей удалось убедить его в невиновности Эмори. Быть может, она предала человека, которого любила больше жизни, и все из-за своей глупости и наивности. Ведь Бэрримор затаил на нее обиду именно из-за Эмори.
— « Мне жаль, — сказала она, нарушив царившее в карсте молчание. С тех пор как они покинули Лондон, никто из них не проронил ни слова. — Я поступила необдуманно и… и знаю, что не заслуживаю вашего прощения. Ваша ненависть ко мне могла повлиять на ваше мнение о мистере Олторпе, но Богом клянусь — я не хотела ни обидеть вас, ни унизить.
— Мисс Фэрчайлд…
— Нет, пожалуйста, дайте мне закончить. Я не хотела сближения с вами, и простите, пожалуйста, если мои слова неуместны, но мои родители были убеждены, что вы собираетесь сделать мне предложение, и я делала все, чтобы не допустить ситуации, когда мне пришлось бы вам отказать… — Она сглотнула. — Но в тот день, когда вы увидели меня в объятиях мистера Олторпа… в тот день я сама была во всем виновата. Мистер Олторп тогда удивился не меньше вас.
