женщину. Слишком уж она по-взрослому выглядит и, если уже говорить откровенно, помотанной жизнью. Вот до чего доводит жизнь с выпивкой вместо друзей. Я очень рад, что никогда не был подвержен алкоголю. Да, могу выпить бокальчик другой, но не в таких количествах, как это делала Лера Колосова. Особенно в девятом классе. Это не то, чтобы в укор ей, не то, чтобы я себя возвышаю на её фоне, просто констатация факта. Пусть это звучит как оправдание. У каждого своя правда, свой взгляд, своё мнение.
К счастью, спасение приходит раньше, чем одноклассница до нас дотрагивается.
— Лерка, хватит к людям приставать, — на плечи женщины ложится тяжёлая рука. — А то они снова про нас забудут на несколько лет. Или ты этого и добиваешься?
— Нет, конечно, — фыркает та недовольно.
— Тим, рад, что ты, наконец, приехал из своей заграницы, — белозубо улыбается Марк, с которым мы в школьные годы неплохо общались. — И Яну привёз. Мы все думали, что вы расстались.
Замолкает на полуслове, будто хочет услышать подробности. Но мы храним молчание. Не хочется всех подряд посвящать в свою личную жизнь.
— А меня ты не хочешь поприветствовать? — складывает руки на груди Алёнка. — Или я примелькалась за все годы?
— Вот вы где! — с каждой минутой нас становится всё больше и больше. Забавно. — Все уже собрались, ждут только вас. Мне поручено проследить, чтобы у вас всё прошло хорошо, — говорит Ефим, глядя Васнецовой чётко в глаза с жирным таким намёком. Узнаю этот взгляд — ему явно не нравится, как девушка общается с Марком. Хотя она толком ничего и не сказала. Забавный малый. Самоуверенный. Думаю, он ещё устроит нам спектакль.
— Маркуша, что же ты стоишь столбом? — всплеснув руками, начинает мило ворковать Алёнка. Цирк, просто цирк. Что ж, пожалуй, можно задержаться. — Не проводишь даму до класса?
Надо отдать должное, тот быстро сориентировался.
Отчётливо вижу хищный взгляд Ефима, не предвещающий ничего хорошего для ушедших вперёд. Мал да удал. Хмыкнув, качаю головой в ответ на удивлённый взгляд Лучика. Мы почти доходим до класса, когда у меня звонит телефон. Отец. Что ещё ему от меня надо? Не всё в прошлый раз сказал? Мы тогда крупно поскандалили, после чего звонила Камилла пару раз и просила поговорить с родителем, выслушать его и принять его решение, чтобы он не нервничал.
— Ответь, — тихо говорит Яна, останавливаясь у окна вместе со мной.
— Это отец, — говорю ей, а она непонимающе смотрит на меня. — Ладно, — вздыхаю, сдаваясь под взглядом любимых карих глаз. — Я недолго, ты иди пока.
— Долго мне тебя ждать? — раздаётся хмурый голос отца сразу, как я нажимаю на зелёную клавишу.
— Здравствуй, папа, — холодно отвечаю, наблюдая, как девушка скрывается за белой дверью, откуда доносится музыка и голоса.
Яна
Как только вхожу в класс, меня оглушают восторженные крики. Даже зажмуриваюсь, а когда открываю, вижу кучу улыбающихся лиц. Парты сдвинуты, образуя один большой стол, накрытый до отвала. Тут и салаты, и закуски, и алкоголь, и много чего другого. Явно собирались с размахом. Ну да, пять лет прошло как-никак. И вот умудрилась же я на юбилей прийти. А всё Алёнка виновата! Вон сидит с краю и мило общается с подлизой-Марком, который ещё в школе за Тимофеем увивался, а за спиной гадости говорил. Вот зачем она выбрала его, чтобы позлить бедного одиннадцатиклассника, который сейчас в ней дырку прожжёт. Коза-а. Так-то я понимаю, зачем подруга это делает, но можно было выбрать другого кандидата. Эх, Алёнка-Алёнка, наломаешь ты дров. Вот прямо-таки чую одним местом.
— А это у нас кто? — перекрикивает весь гам мужской голос, заметив моё присутствие. — Неужели сама Яна Милославская соизволила до нас снизойти?
Удерживаю на лице приветливую улыбку, в мыслях шля этого умник на все четыре стороны. Кто бы сомневался, что именно он так меня встретит. Уж не я точно. Горбатого могила исправит.
— Всем привет, — громко со всеми здороваюсь и с невозмутимым видом прохожу к Алёнке, которая словно облегчённо выдыхает при моём появлении рядом с ней.
Только я присаживаюсь, как на меня нападает стая шакалов. По-другому и не скажешь. Поэтому я не хотела сюда идти, точнее — из памяти стёрлось, вернее, ушло в тёмный уголок, но в подсознании сидело воспоминание об особенностях нашего класса, большая часть которого лицемеров, любящих нападать стаей на одного. Им очень нравится насмехаться над другими, но при этом не нравится, когда с ними также поступают. Вот сейчас я это отлично вспомнила. И судя по всему с того времени мало что изменилось.
— Янка, я тобой восхищаюсь, — говорит Лера, устроившись напротив и тут же плеснув в пластмассовый стаканчик алкоголь. — Столько терпеть гулянки Тимофея и всё равно остаться с ним.
Слышу слева скрип зубов. Кладу Алёнке под столом на колено руку, давая понять, что пока не нужно вмешиваться. Пусть все выскажутся, подруга поймёт, что нам тут находиться не нужно, и мы уйдём. Теперь-то я понимаю, что меня так отталкивало от одной только мысли увидеть своих «любимых» одноклассников. По отдельности они вполне нормальные люди, с которыми можно очень мило побеседовать, за исключением некоторых, а вот вместе… настоящая стая шакалов. И то, я думаю, что с шакалами продуктивнее можно пообщаться, чем с этой сворой. Может, не весь класс участвовал во всём, но эта самая часть просто отмалчивалась, наблюдая со стороны и не желая вмешиваться. Это грустно, ведь, по моему субъективному мнению, в школе должны быть друзья, должна быть поддержка, потому что это самое прекрасное время, дающее возможность не переживать о тех вещях, о которых не могут не переживать взрослые.
— Да ну? — удивляется кто-то в толпе. Даже вспоминать имена не хочется не то, что лица. — Я думала, они расстались. Всё же такие разные, да и Тиму явно невесту подобрали ещё в утробе матери. Где он кстати? Что-то не видно.
— Ты не забывай, что их обоих не было все эти годы, — замечает женский голос. — Но слова Леры ещё проверить надо.
— Нет, Яна, правда. Ты для меня богиня, — произносит Алина — лучшая подруга Леры с таким же дерьмовым характером, к сожалению. — Я бы не смогла быть с изменщиком, — на этом моменте у меня сердце делает кульбит.
— Чего ты мелешь, женщина? — прерывает её Марк. — Кто изменщик? Тим? Не смеши меня. Да он мне столько нотаций в школе прочитал, когда я сразу с несколькими общался…
— Ты хотел сказать — спал.
— Я что хотел сказать, то и сказал, — огрызается тот. — Не изменял он Янке,
