спрашивает Марк. Он, наверное, чуть-ли не единственный человек, которого не тронула взбучка. Толстокожий.
— Правда глаза колет? — Лера же воспринимает слова одноклассника, как возможность переубедить Тимофея и перетянуть на свою сторону.
Дура.
— Какая правда? — елейно уточняет Ефим. Меня от его голоса аж передёргивает. Впечатляюще, однако.
И ведь она повторяет то, что сказала нам раннее её подружка Алина!
Вот не пойму — у неё всегда отсутствовало чувство самосохранение или у неё оно отказало из-за количества выпитого алкоголя?
— То ли я — дура, то ли лыжи не едут, — бормочет Алёнка, слушая этот бред по второму кругу. Мы явно с ней об одном думаем.
— Может, пора заканчивать? — вздохнув, спрашиваю у неё.
— Почему?
— Они всё равно не в состоянии что-либо понять, — махнув в сторону «любимых» одноклассников, поясняю. — Да и зачем понапрасну сотрясать воздух? Меня абсолютно не трогают их слова. У них просто в жизни ничего хорошего не происходит, вот они и цепляются за любую возможность позлорадствовать.
— Ты права, — задумчиво тянет Алёнка, отщипнув от батона мякиш.
Я подхожу к не на шутку разошедшемуся Тимофею, обнимаю со спины за талию и шепчу в ухо, что хочу отсюда уйти. Он соглашается не сразу, желая переубедить глупцов, но всё же соглашается с моими доводами, и мы покидаем кабинет. Но сразу уйти из школы у нас не получается — на пути встречаем классного руководителя, которая как раз спешила в кабинет к нашему классу.
— Батюшки! — ахает она, резко остановившись рядом с нами. — Мне всё же не показалось, и вы двое действительно приехали. Идите я вас обниму.
Вот тут я с радостью обнимаю женщину, давшую мне за школьные годы очень многое. И я это не только про её предмет, но и вообще.
— Ирина Анатольевна, так это я их сюда притащила, — с гордостью произносит Алёнка. — Сами они бы ещё нескоро до сюда добрались бы. Я так их уговаривала, так уговаривала.
Глядя на театральное представление Васнецовой, мы смеёмся. Вон даже Тимофей больше не хмурится, отпустив негатив, который на нас обрушился среди одноклассников.
— Давно пора было, — кивает женщина.
— Так я же не виновата, что вот эта вот мадам такая скрытная, — совсем не культурно тычет в меня пальцем, а я против воли краснею под испытующим взглядом любимой учительницы. — Недавно только появилась, и я сразу её в оборот взяла.
— Молодец-молодец, — спешит успокоить девушку, пока та не разошлась. — Что ж, я рада, что у вас всё хорошо, — окидывает нас с Тимофеем строгим взглядом. — Хорошо ведь? — с нажимом спрашивает, в первую очередь глядя на меня. — Мне не надо волноваться?
— Всё хорошо, — уверенным голосом отвечаю, выдерживая взгляд. — Мы совсем разобрались.
— Очень на это надеюсь, — вроде выглядит удовлетворённой. Теперь смотрит на Тимофея, но уже с тёплой улыбкой. — Смотри у меня, Тим, — грозит пальцем, а потом переводит тему. — Вы чего тут, а не со всеми?
— Да у нас как-то общение на задалось, вот мы и решили уйти, — обтекаемо отвечает парень.
— А-а-а, ну понятно всё, — мигом мрачнеет Ирина Анатольевна. — Раз так, то тогда хорошего вам вечера.
— И вам, — хором говорим, и расходимся.
В раздевалке Тимофей помогает мне надеть пуховик, а когда хочет тоже самое сделать и с Алёной, останавливается на полпути. Следующий за нами Ефим действует быстрее, чем до моей подруги доходит — он уже держит её куртку.
— Опять ты?! — восклицает она. Судя по всему, Алёнка уже забыла про него.
— Опять я, — довольный донельзя отвечает ей одиннадцатиклассник и ловко уворачивается, не дав Васнецовой выхватить свою одежду. — Я помогу, — ставит её перед фактом тоном, не терпящим возражений.
— Паршивец, — шипит сквозь зубы та и, смирившись, позволяет ему о себе позаботиться.
Переглядываемся с Тимофеем и, не сговариваясь, выходим из раздевалки, оставляя этих двоих наедине. Хотя, наверное, это не этично. Ефим всё-таки ребёнок, а Алёнка уже женщина. Но так-то… это смотря с какой стороны посмотреть. Парень-то вроде ничего, да и выглядит взрослее своих сверстников, может даже умнее.
Несмотря на то, что через несколько дней весна, улица нас поджидает морозом. Пока мы находились в школе, сильно снизилась температура. Пробирает аж до костей. Хорошо, что до машины идти недалеко — всего лишь подняться по небольшой горке к главным воротам. К ним удалось припарковаться чудом — когда кто-то уезжал, мы как раз подъезжали.
Алёна
Давно девушка не видела настолько наглых и уверенных в себе личностей, которых совсем ничего не смущало. Ещё когда она была в десятом классе, заметила эти качества в пацанёнке, принёсшем Яне цветы. Но уж никак Алёна не думала, что они настолько вырастут вместе с ним. Точнее девушка о нём вообще не думала, как выпустилась, сразу и забыла, увлечённая новыми приключениями и… бывшим мужем. Особенно им.
Пришлось смириться, что Ефим увязался за ними и не желал понимать жирные намёки, что ему совсем не рады. Нет, Яна и Тим не возражали в отличии от Васнецовой, которая оказалась в меньшинстве. Помимо всего прочего, сейчас этот малец с царским видом сидит рядом с водительским сидением. Сладкая парочка специально уселась назад. Предатели.
Решено ехать на дачу к Тимофею, у него там просторный дом, большая территория и куча всякого полезного. По пути заезжают в магазин, чтобы купить продукты. Когда они уже стоят у кассы, Алёнке в голову приходит идея с шашлыками. Её не останавливает ни поздний вечер, ни магазин, который не очень предназначен для покупки хорошего мяса на шашлык, ни друзья, которые, впрочем, не сильно-то и старались её отговорить от идеи. Как только подъезжают, ворота автоматически расходятся в стороны, пропуская на территорию.
— Вы идите в дом, — говорит Тимофей. — А мы с Ефимом займёмся мангалом. Яна, — останавливает свою девушку. — Там ничего не изменилось.
— Помощь нужна? — всё же уточняет Алёнка, которой не очень-то хочется что-то делать, но правила приличия никто не отменял. Всё же в гостях находится.
Тим оценивает кислое выражение лица девушки.
— Не стоит. Отдыхайте, — хмыкает он.
Дом небольшой, но очень уютный.
— Его построил дед Тимофея, — произносит Яна, заметив удивлённый взгляд подруги. — Потом уже его отец, когда бизнес пошёл в гору, обустроил территорию. Капитальный ремонт в доме ему не дала сделать София Игоревна, которая ценила то, что сделал свёкр. Это мне Тимофей рассказал, — поясняет, проходя в просторную кухню-столовою.
— Мать Тима? — с сомненьем тянет Алёнка. Ей сложно представить столь властную и холодную женщину, любящей простоту и скромность этого места.
— Она же не всегда такой была, — пожимает Милославская плечами. — Ей пришлось.
Дальше разговор заходит на изменившихся
