Но потом он обращал взор на темную головку Керри, трогал завиток у нее на виске и чувствовал, как кровь быстрее бежит по венам и вера в свои силы вновь возвращается к нему. Когда наконец стало светать, Артур пришел к разумному выводу — он бросился очертя голову в омут еще тогда, когда набрел на эту красную дурацкую сумку, и теперь ему предстоит бороться изо всех сил, чтобы выплыть самому и вытащить на поверхность Керри.
Глава 16
До Данди они добрались без всяких приключений, но им пришлось прождать целых два дня, прежде чем Артур сумел, наконец, купить билеты на корабль. Цена за проезд лишила его почти всех наличных денег, которые он взял с собой в Шотландию, а потому, из опасения, что Монкрифф начнет искать Керри даже в таком далеком городе, как Данди, Артур нашел «Дешевку» — жуткий трактир рядом с доками, где они и поселились на это время.
Ожидание казалось бесконечным, невыносимым; в маленькой комнатушке пахло рыбой и человеческим потом. Артур каждый день оставлял Керри, чтобы купить билет на любое судно, какое направлялось в Англию, и — по настоянию Керри — пытался разыскать Большого Ангуса и Мэй. И каждый раз, вернувшись, он находил Керри сидящей в одной и той же позе на продавленном матрасе и сражающейся со своими страхами.
Каждый звук, каждый скрип половицы под сапогом за дверью заставляли сердце Керри бешено колотиться. Стоило ей закрыть глаза, и она видела петлю палача, качающуюся перед ее лицом. Когда, измученная, она, наконец, засыпала, ей неизменно снилось, что она стоит под виселицей, а палач в капюшоне накидывает петлю ей на шею и крепко затягивает ее. Если каким-то чудом ей удавалось уснуть и не увидеть во сне, как ее вешают за совершенное ею преступление, ей снился Чарлз Монкрифф, безжизненно лежащий перед ней в луже крови.
Но в эти жуткие мгновения, когда она резко выныривала из сна в ужасе от своих сновидений, Артур всегда был рядом, он убаюкивал ее в уюте своих объятий и шептал ей на ухо какие-нибудь успокоительные пустяки, пока она не переставала дрожать. Казалось, что он тоже видит ее сны и сам ощущает ее ужас.
В то утро, когда они, наконец, отплыли в Англию, Керри стояла на палубе шхуны и смотрела, как земля медленно превращается в темную полосу на горизонте. Множество разнообразных эмоций охватили ее — облегчение, глубокая печаль, страх. Она крепко вцепилась в поручень, ощутив в груди какую-то тягу, словно Шотландия звала ее обратно, пыталась вернуть домой.
Но дома у нее больше не было. Что не разрушил Фрейзер, то разрушила она. У нее не было никого, ничего, что могло бы теперь удержать ее в Шотландии; все, что у нее было, — это милосердие необыкновенного, прекрасного человека, который почувствовал боль ее сердца.
Именно вера в этого человека и помогла ей повернуться спиной к последнему отблеску родины. Кто знает, когда она снова увидит родные края. Керри, вздохнув, направилась в маленькую каюту, где ее ждал Артур.
Судно, которое он нашел, везло джут и табак. Артур объяснил ей, что сначала они прибудут в Хок-ван-Холланд, чтобы разгрузиться, там возьмут новый груз, а потом отплывут в Англию и причалят в Кингстоне-на-Холме. Оттуда они проследуют в место, именуемое Лонгбридж. Это дом его друга, сказал он, там они смогут пробыть некоторое время, пока он не решит, что им делать дальше.
Он, разумеется, имел в виду — что ему делать с ней, но был слишком добр, чтобы сказать ей это. Тем не менее, Керри прекрасно понимала, какое бремя он взвалил на свои плечи, — у нее не было почти ничего, кроме серого платья да пары нижнего белья все в той же красной сумке. К тому же она не представляла, что будет делать в Лондоне. У нее не было никаких профессиональных навыков, о которых стоило бы говорить, и она надеялась, что сумеет наняться к кому-нибудь в гувернантки, но без поручителей вероятность занять такое место была крайне мала. Скорее всего, она кончит тем, что устроится служанкой в каком-нибудь английском доме — в том случае, разумеется, если Артур поможет ей найти такое место.
Пока судно поглощало милю за милей, Керри оставалась в каюте со смятением и болью в сердце. Она часто вспоминала о Томасе — что он сейчас думает о ней? От мысли, в каком он находится недоумении, у нее начинало ныть сердце, но она просто заболевала, представив себе, что он вернулся ради нее в Гленбейден и узнал, что она исчезла. А другие, Большой Ангус и Мэй? Что сталось с ними?
И конечно, было еще чувство вины. Ее постоянно грызла мысль, что ей следует вернуться, отдаться на милость Монкриффа и храбро встретить наказание, которое ей вынесет суд.
Если бы не Артур, она, скорее всего, перелезла бы через поручень и позволила своему горю ее утопить. Когда первый день плавно перешел во второй, Артур стал тем спасательным леером, который накрепко привязал ее к себе и к жизни.
Но он тоже не находил себе места от тревоги; он то выходил, то возвращался в их маленькую каюту; перекладывал вещи с места на место, разговаривал, чтобы заполнить молчание, которое, словно пучина, того и гляди грозило их поглотить. Он рассказывал ей о своих самых близких друзьях, о графе Олбрайте, чей дом они посетят в первую очередь, о том, как его друг превратил маленькое разоренное поместье в один из самых мощных сельскохозяйственных центров Англии. Он восхищался графом Кеттерингом, который с шестнадцати лет растил четырех младших сестер. Он гордился своей семьей, но с особой любовью и восхищением относился к брату Алексу. И он нежно улыбался, рассказывая о своей матери и даже о тете Пэдди и ее друге, миссис Кларк, которые — тут Артур даже закатил глаза — провели лучшую часть жизни, подыскивая девушку, годящуюся ему в жены. Он был очень привязан к своим родственникам и друзьям, и это было еще одним из множества достоинств, которые навечно внушили Керри любовь к нему.
Керри лежала в темноте каюты, слушая, как ветер качает судно, точно ее печаль качает душу. Она оплакивала свои потери, но больше всего она оплакивала неизбежную потерю Артура. Они выходцы из двух разных миров, и, несмотря на его героический поступок — когда он спас ее, — в конце концов он вернется в свою жизнь, как и она — в свою.
Ужасающая картина ее жизни — вот последнее, о чем она подумала перед тем, как погрузиться в сон.
Немного погодя ее разбудил какой-то шум, и, открыв глаза, она обнаружила, что судно больше не качает. Единственная в каюте лампа была пригашена. Она прищурилась в слабом свете и увидела Артура, который пытался расположить свое длинное тело на двух стульях.
Нежность захлестнула Керри. Она приподнялась на локтях.
— Артур.
Он рывком поднял голову и обернулся на звук ее голоса, а ноги его в тот же миг оказались на полу. Керри протянула ему руку. Он отпрянул, недоверчиво глядя на нее.
