не намекнул ей, что следует так поступить. Она едва могла дождаться, пока доберется до своей комнаты, чтобы открыть его.
Это был бактрийский верблюд.
— О, нет! — прошептала она. — Он слишком дорогой. О, Адам!
Если бы он в эту минуту был здесь, она бросилась бы в его объятия.
Поэтому хорошо, что его здесь не было, трезво сказала она себе. Но почему он сделал ей такой подарок? Неужели для того, чтобы опровергнуть ее низкие подозрения, что он мог оказаться охотником за приданым? Неужели ее мнение имело для него такое значение?
Она могла только стоять, чувствуя всепоглощающую радость.
Только несколько минут спустя она заметила тонкий листок белой бумаги, упавший на пол вместе с оберткой. Он оказался торопливо написанной запиской.
«Моя дорогая Фанни — меня прервали, и я не успел Вам это сказать — если у Вас когда-нибудь появятся сомнения в том, что происходит, если, повторяю, Вы когда-нибудь почувствуете тревогу, Вы сообщите об этом мне или пошлете записку мне или моей тетушке? Если это предложение и кажется Вам сейчас чепухой, ситуация все же может измениться. Я буду очень счастлив, если Вы примете этот маленький дар как — скажем — счастливое предзнаменование».
И затем снизу было подписано:
«Я не позволил бы Вам выйти замуж за Барлоу».
18
— Ну, как я выгляжу, мистер Маркус? — потребовал ответа дядя Эдгар своим беззаботным голосом. Он выпятил свой живот и похлопал по элегантному полосатому атласному жилету. — Сшит специально для твоего дня рождения, мой мальчик.
Дети обожали дядю Эдгара, когда он был в таком хорошем настроении. Маркус рассудил, что момент подходящий, и попросил послушать восхитительные часы с музыкой, а Нолли, осторожно дотрагиваясь до прекрасного нового жилета, глубокомысленно заметила, что считает его красивым.
— Так вы простили меня, не правда ли, юная леди?
Нолли подняла свои бесстрашные глаза.
— Маркус думает, что вы будете добрым в день его рождения, но я все же ударю вас снова, если захочу.
Дядя Эдгар зашелся смехом.
— Клянусь святым Георгием, мы не сможем найти мужа для тебя, маленькая злючка. Только не говори, что ты собираешься быть такой же глупой, как твоя кузина Фанни.
— Кузина Фанни не глупая!
— Хорошо, хорошо, не будем клеветать на твой идеал. — Голос дяди Эдгара неожиданно зазвучал раздраженно, его хорошее настроение оказалось только видимостью, которая могла легко разрушиться. — Но помни, твоя кузина Фанни не является незаменимой, и вы, дети, не можете одни претендовать на всю ее жизнь.
— Что значит незаменимой, дядя Эдгар? — настойчиво спросила Нолли, последовав за ним из комнаты.
— Ей-богу, дитя, отцепись от меня. Это значит, что я вполне мог бы обойтись без тебя и твоего брата, если бы содержать вас не было моим долгом, кроме того сегодня день рождения Маркуса и мы, кажется, устраиваем пикник в саду. Или нет?
— Да, да, да! — закричал Маркус.
— А быть заменимым означает не жить здесь?
— В каком-то смысле означает. — Голос дяди Эдгара становился все более брюзгливым. — Где ваша няня? Где слуги?
Нолли стояла совершенно неподвижно.
— А разве содержать кузину Фанни не ваш долг?
— Мой долг содержать твою кузину Фанни, пока ей не исполнится двадцать один год, то есть пока она не станет совершеннолетней и свободной в своих действиях. Если она решит уехать, у меня не будет законного права остановить ее. Теперь, мисс, не оставите ли вы меня в покое?
— Кто уезжает? — спросил голос Джорджа с лестницы.
Нолли и Маркус вели себя с Джорджем настороженно, не понимая резкой смены его настроений от сердечного и дружеского обращения до угрюмости. Но теперь Нолли метнулась к нему.
— Кузина Фанни!
— Никогда! — отрезал Джордж.
Неожиданно он показался очень высоким и Нолли отскочила прочь, хотя он смотрел этим взглядом хмурой пугающей злости вовсе не на нее, а на отца. Его голубые глаза горели.
— Ну, господи, — пробормотал дядя Эдгар в притворной беспомощности. — Я достаточно добродушен, чтобы терпеть бесконечные вопросы этого ребенка, а она, как все женщины, немедленно приходит к неверным выводам. Никто не уезжает, по крайней мере, насколько мне известно. Я просто объяснял ситуацию с точки зрения закона, что, я уверен, вы уже поняли, мой мальчик. Если нет, без сомнения ваша бабушка объяснит ее вам. Поэтому не угодно ли вам проявить хорошие манеры и смотреть на меня с некоторым уважением. Я хотел бы напомнить вам, что я ваш отец, а не враг.
Эта напряженная маленькая сцена была прервана тем, что по лестнице спустились леди — тетя Луиза, Амелия и Фанни — в своих легких летних платьях и широкополых садовых шляпках из соломки с развевающимися лентами.
Эта сцена была похожа на мрачный день с собирающейся грозой. Но вдруг снова выглянуло солнце, и день стал очень жарким и ярким.
— Джордж, — сказала тетя Луиза, — бабушка ждет, чтобы вы помогли ей спуститься по лестнице. Проследите, чтобы она взяла лишнюю шаль. Я не доверяю этой погоде. Слишком тепло. Ну, дети, чего же вы ждете? Почему мы не спускаемся к озеру? Наши гости найдут нас там. Фанни, присмотрите, чтобы Оливия и Маркус позаботились о маленьких Чарльзе и Аманде Грей. Они достаточно взрослые, чтобы начать осознавать свои общественные обязанности. Мы не хотим никаких слез или капризов.
— Я, конечно, не могу оставить это у себя, — сказала тихонько Фанни. Это было уже позже, у озера.
— Почему нет? — требовательно спросил Адам Марш. Его голос звучал сурово. — Почему нет?
— Это очень дорогая вещь. И, кроме того, почему… Она знала, что возможность поговорить с Адамом наедине могла бы продлиться очень недолго. Амелия была уже рядом с ними у кромки воды и оживленно говорила:
— Объяснила ли вам Фанни, какие именно вещи нужно найти на охоте за сокровищами? Некоторые из них ужасно трудные. Двенадцать видов диких цветов, дамский платок — у вас не должно быть проблем в этом вопросе, я уверена, мистер Марш — упавшее яблоко, гриб, птичье перо. И что еще, Фанни?
Фанни рассмеялась.
— Это главным образом для детей, мистер Марш.
— Но все должны в этом участвовать, — настаивала Амелия. — И мне потребуется помощь, потому что, признаюсь, я едва ли знаю два вида диких цветов. Я исколю пальцы или застряну в живой изгороди. — Она попыталась изобразить себя застрявшей в коварной живой изгороди. Адам рассмеялся.
— Я буду рад помочь вам, мисс Амелия. А кому мы должны приносить свои дары?
— Фанни, конечно. — Амелия перевела взгляд с одного из них на другого. Она что-то почувствовала и сказала нетерпеливо:
