Читаем без скачивания Тайная доктрина. Том II - Елена Блаватская

Еврейские писания носят на себе знаки двоякого происхождения, хотя и содержат тот же субстрат Эзотерической истины, как и каждая древняя Космогония. Книга Бытия есть просто воспоминание о Вавилонском плене. Названия мест, людей и даже предметов, встречающиеся в оригинальном тексте, могут быть найдены и в писаниях халдеев и аккадийцев, предков и арийских наставников первых. Весьма сильны возражения против того, что племена аккадов в Халдее, Вавилоне и Ассирии могли иметь какую-либо родственную связь с браминами Индустана, но доказательства в пользу этого мнения более многочисленны, нежели обратные. Семиты или ассирийцы, может быть, должны были бы называться туранцами; монголы же были отнесены к скифам. Но если аккадийцы когда-либо действительно существовали, а не только в воображении некоторых филологов и этнологов, то, без сомнения, они никогда не были племенем туранским, как старались уверить нас некоторые ассириологи. Это были просто переселенцы из Индии, колыбели человечества, на своем пути в Малую Азию, где их священнослужители, адепты, остановились, чтобы цивилизовать и просветить народ варваров. Галеви доказал ошибочность туранийской мании, что касается до аккадийцев, другие же ученые установили, что вавилонская цивилизация не возникла и не развилась в той стране. Она была занесена из Индии и насадителями ее были индусы, брамины».[461]

И теперь через десять лет после написания этого мы видим подтверждение этому в словах проф. Сайс'а в его первой «Hibbert Lecture», в которой он говорит, что культура вавилонского города Эриду была «чужеземного происхождения». Она пришла из Индии.

«Большая часть теологии была заимствована семитами от не-семитов, от аккадийцев или же прото-халдеев, вытесненных ими, но местные культы которых они не захотели, да и не могли искоренить. Действительно, на протяжении длинного периода веков обе расы, семиты и аккадийцы, жили бок о бок, и их понятия и почитания богов незаметно слились».

Здесь аккадийцы называются «не-семитами», как мы уже утверждали это в «Разоблаченной Изиде», что является еще одним подт верждением. Также мы не менее правы, постоянно утверждая, что еврейская библейская история была компиляцией исторических фактов из истории других народов, но лишь в еврейском одеянии – исключая Книги Бытия, которая есть чистый и простой Эзотеризм. Но именно от Евксина до Кашмира и за пределами их должна наука искать колыбель – или, вернее, одну из главных колыбелей – человечества и сынов Ad-ah; особенно в последующие времена, когда Сад Эд-ем'а на Евфрате превратился в Школу Астрологов и Магов, Алейм'ов.

Но эта Школа и этот Эдем принадлежат Пятой Расе и являются слабыми напоминаниями об Ади-Варша, стране первобытной Третьей Расы. Каков этимологический смысл слова Эдем? По-гречески оно есть ήδονή, означая «наслаждение». В этом аспекте оно не лучше, нежели Олимп греков, Небеса Индры, Сварга на Горе Меру и даже Рай, полный Гурий, обещанный Магометом верным сынам Ислама. Сад Эдема никогда не был достоянием евреев, ибо Китай, который едва ли может быть заподозрен в знании чего-либо, касающегося до евреев за 2000 лет до Р. Хр., имел подобный же примитивный Сад в Центральной Азии, населенный «Драконами Мудрости», Посвященными. И согласно Клапроту, иероглифическая карта, скопированная из японской Энциклопедии в книге Фо-го-цзи[462] помещает этот «Сад Мудрости» на плоскогории Памира, между высочайшими Вершинами Гималайской Гряды; и, описывая его, как кульминационную точку Центральной Азии, называет четыре реки – Окс (Аму-дарья), Инд, Ганг и Сило – вытекающие из общего истока «Озера Драконов».

Но это не есть генетический Эдем; также и не каббалистический Сад Эдема. Ибо первый – Эдем-Илла-а – означает в одном смысле Мудрость, состояние вроде Нирваны, Рай Блаженства; тогда как в другом, это относится к разумному человеку как таковому, вмещающему Эдем, в котором растет Древо Познания Добра и Зла; причем человек является Познающим его.

Ренан и Варфоломей Сент-Илэр, базируясь на «самых бесспорных выводах», считают, что дольше невозможно сомневаться, и оба помещают колыбель человечества «в область Тимауса». Наконец, «Journal Asiatique»[463] заключает, что:

«Все традиции человеческой расы, собирая ее примитивные семейства в области их мест рождения, указывают на то, что они группировались вокруг стран, где еврейская традиция помещает Сад Эдема; где арийцы [последователи Зороастра] установили свою Айрьяна-Ваэджо или же Меру [?]. С Севера они граничат со странами, которые подходят к Аральскому Озеру, а на Юге с Балтистаном или Малым Тибетом. Все сходится к тому, чтобы доказать, что именно там была обитель того примитивного человечества, от которого происходим и мы».

Это «примитивное человечество» находилось в своей Пятой Расе, когда «Дракон о Четырех пастей», озеро, от которого сейчас остались весьма слабые следы, было обиталищем «Сынов Мудрости», первых Разумом-Рожденных Сынов Третьей Расы. Тем не менее, это не было ни единственной и не первоначальной колыбелью человечества, хотя она и была, поистине, копией колыбели первого мыслящего божественного Человека. Это была Парадеза, плоскогорье первого народа, говорившего на санскритском языке, Гедон, страна восхищений у греков, но она не была «Обителью Наслаждений» халдеев, ибо последняя была лишь воспоминанием ее; так же как и не здесь произошло «Падение Человека» после «разъединения». Эдем евреев был взят с халдейской копии.

Тот факт, что Падение Человека в зарождение случилось на протяжении первой части времени, называемого наукой Мезозойским периодом или же веком пресмыкающихся, устанавливается библейской аллегорией о змии, природа которого объяснена в Зохаре. Вопрос не в том, аллегоричен ли инцидент Евы со Змием Искусителем или же текстуален, ибо никто не может сомневаться, что он аллегоричен, но чтобы доказать древность его символизма и что это не было еврейским представлением, но именно универсальным.

Так мы находим в Зохаре весьма странное утверждение, которое рассчитано на то, чтобы вызвать веселый смех читателя в силу его очевидной нелепости. Оно сообщает нам, что змий, которым воспользовался Самаэль, предполагаемый Сатана, для обольщения Евы, был нечто вроде «Летающего Верблюда», χαμηλόμορφον.[464]

«Летающий Верблюд», действительно, это уже слишком даже для самого свободомыслящего члена Корол. Общества. Тем не менее Зохар, от которого вряд ли можно ожидать тех же словесных выражений, что и от Кювье, был прав в своем описании; ибо мы находим в древних Манускриптах зороастриан, что он назывался Ашмог, который в Авесте представлен, как утративший после Падения свою природу и имя, и описан, как огромная змея с шеей верблюда.

Сальверт утверждает, что:

«Нет ни крылатых змий, ни настоящих драконов… Кузнечики до сих пор у греков называются крылатыми змиями и эта метафора могла создать многие рассказы о существовании крылатых змий».[465]

Их нет сейчас; но нет причины, почему бы они не могли существовать во время Мезозойского периода; и Кювье, восстановивший их скелеты, является свидетелем «летающих верблюдов». Уже после нахождения простых окаменелостей некоторых завров, знаменитый натуралист записал, что:

«Если нечто может оправдать существование гидр и других чудовищ, образы которых так часто повторялись средневековыми историками, то это, без сомнения, плезиозавр».[466]

Мы не знаем, добавил ли что Кювье на пути к дальнейшей своей mea culpa, но мы легко можем представить его смущение перед всей его клеветой на архаическую достоверность, когда он оказался в присутствии летающего завра, птеродактиля, найденного в Германии, семидесяти восьми футов длиною и снабженного сильными крыльями, прикрепленными к его телу пресмыкающегося. Эта окаменелость описана, как пресмыкающееся, мизинцы рук которого удлинены настолько, чтобы поддерживать длинное мембранное крыло. Итак, «Летающий Верблюд» Зохара получил оправдание. Ибо, несомненно, между длинной шеей плезиозавра и мембранным крылом птеродактиля, или еще лучше мозазавра, достаточно научного вероятия, чтобы построить «летающего верблюда» или же длинношейного дракона. Проф. Коп из Филадельфии доказал, что мозазавр, окаменевший в меловых пластах, был крылатым змием этого вида. Имеются признаки в его позвонках, которые указывают, скорее, на его связь с змеевидными, нежели с ящерными.

Вернемся теперь к главному вопросу. Хорошо известно, что Древность никогда не претендовала на то, что палеонтография и палеонтология составляли часть ее искусств и наук, и она никогда не имела своих Кювье. Тем не менее, на вавилонских табличках, и, особенно, на древних китайских и японских рисунках в древнейших пагодах и памятниках, и в Императорской Библиотеке в Пекине, многие путешественники видели и узнали в многообразных китайских драконах[467] точные воспроизведения плезиозавров и птеродактилей. Больше того, в Библии пророки говорят о летающих огненных драконах[468], и Иов упоминает левиафана[469]. Теперь следующие вопросы поставлены весьма прямо: