Мэтти снова чувствовала себя ущербно в простом деловом костюме кофейного цвета и бежевой кофточке. Возможно, это нитка жемчуга на шее делает ее туалет совершенно незапоминающимся, критически подумала она. Или тому виной туфли на низком каблуке? Придется ей и в самом деле в ближайшие дни пройтись по магазинам. С желанием иметь красный деловой костюм бороться становилось все труднее.
А может быть, она уж совсем пустится во все тяжкие и купит себе еще красные туфли на высокой шпильке, вроде тех, которые брала взаймы у Евангелины Дэнжерфилд на ту сумасшедшую ночь на Бримстоуне.
— Извини, что я так разошлась утром по телефону, — сказала Эриел, изящно сморкаясь в бумажную салфетку. — Сама поверить не могу. В последнее время, после всех этих долгих лет, роли, похоже, переменились. Я впервые к тебе вала. Просто смешно.
— Очень смешно.
— И нерационально.
— Верно. Совершенно нерационально.
— Особенно если знать, что для ревности нет абсолютно никаких оснований, — заключила Эриел.
— Абсолютно, — согласилась Мэтти. Эриел круто повернулась и посмотрела на нее с выражением полной искренности.
— Я хочу, чтобы ты знала, что я понимаю: нет никаких оснований для глупой ревности, Мэтти. Смешно, но когда дело касается Флинна, я начинаю плохо соображать. Никогда ничего подобного не испытывала в отношении другого мужчины.
— Это потому, что ты никогда раньше не боялась потерять ни одного из твоих прошлых мужчин. Ведь никто из них по-настоящему не был тебе нужен.
Эриел согласно кивнула.
— Вероятно, ты права. Я действительно люблю Флинна. Я отношусь к нему совсем иначе, чем относилась к другим. Он единственный меня понимает. Впрочем, это не совсем так. Эмери тоже понимал меня, но, знаешь, вроде как учитель понимает ученика. Под конец нашего брака он уже не мог смириться с моим успехом.
— А ты его понимала? Что он чувствовал, сознавая, что скатывается в полную неизвестность?
— Вряд ли меня можно обвинить в том, что он больше не мог писать, — возразила Эриел.
— Да знаю я, знаю. Забудь, что я об этом упомянула.
Эриел снова охотно кивнула.
— Хью, разумеется, никогда меня не понимал. Совершенно. Он для меня был чем-то диким. Представить себе сейчас не могу, как это меня угораздило довести дело до помолвки.
— Вероятнее всего, тем же способом, что и меня, — усмехнулась Мэтти. — По команде. Хью прекрасно умеет командовать.
— Да, я знаю. Это ведь ужасно раздражает, верно? Как только ты терпишь, Мэтти?
— Иногда не терплю, — сказала Мэтти, с гордостью вспоминая, как она выиграла сражение по поводу того, где будет спать Флинн. Ведь выиграла же, черт побери. Заставила Хью Эбботта отступить. И еще облила его холодной водой сегодня утром. Нет, она определенно начинает проявлять характер.
— Ну, бери его, пожалуйста, хотя я все еще считаю, что ты делаешь ошибку.
— Спасибо, — пробормотала Мэтти.
— Черт. Опять я тебя обидела, да? А ведь я пришла сюда извиниться, Мэтти! Я вела себя как последняя идиотка сегодня утром по телефону, и я прошу у тебя прощения за то, что наорала на тебя.
Мэтти почувствовала, как ее брови ползут вверх. Скорее можно было дождаться, что у курицы вырастут зубы, чем услышать извинение от Эриел или кого-то другого из семьи по поводу устроенного скандала. Клан Шарпов считал вспышки темперамента делом обычным. Никого, кроме Мэтти, они не огорчали.
— Не беспокойся, Эриел, — мягко проговорила она. — Тебя можно понять. Я бы и сама сделала ту же ошибку, если бы поссорилась с Хью, а он потом провел бы ночь у тебя.
— Спасибо, Мэтти. Ты очень добра.
— Ладно, ты извинилась, я тебя простила. Это тебе было известно с самого начала. Так что ты на самом деле от меня хочешь сегодня утром Эриел?
Сестра снова высморкалась.
— Считаешь, что так хорошо меня знаешь?
— Ведь я знаю тебя всю мою жизнь, — улыбнулась Мэтти.
— Тебе немало пришлось от меня вытерпеть за эти годы, правда?
— Ну, не так уж все скверно, — заверила Мэтти, которой этот разговор уже начал надоедать.
— Иногда, пока мы росли, я чувствовала себя виноватой, хоть и понимала, что для этого нет никаких оснований. Я хочу сказать, не моя вина, что я унаследовала талант, а ты нет, верно?
— Конечно, не твоя.
— Мне так хотелось, чтобы ты нашла себе занятие, в котором бы добилась потрясающего успеха, и мне бы не приходилось тебя так чертовски жалеть. Ты так старалась, за многое бралась, и кругом одни неудачи. Помнишь, ты решила стать балериной, как бабушка?
— И не вспоминай. Я неделями хромала после этих занятий у станка.
Эриел улыбнулась.
— А потом ты решила, что можешь стать таким же великим художником, как мама. Ты до трех утра просиживала, занимаясь рисунком. Но так и не научилась даже изображать обнаженную натуру.
— Действительно, дальше фруктов я не продвинулась. И не трудись напоминать мне, что потом, уже в колледже, я решила, что смогу писать, как отец… Эриел, к чему ты все это ведешь?
Эриел театрально вздохнула.
— Трудно выразить словами. Возможно, потому, что ты за многое хваталась и проваливалась до этой твоей галереи, ты узнала нечто такое, чего мы все не смогли узнать.
Мэтти изучающе смотрела на сестру, вспоминая мрачные годы своих неудач.
— И что же я такое узнала?
— Не знаю. — Эриел взмахнула рукой с мокрой салфеткой. — Как вести нормальную жизнь. А может, как рисковать. Как пытаться, терпеть неудачу, принимать ее и снова пытаться сделать что-то другое. Из нас никому такого не приходилось испытывать. Мы всегда знали, что талантливы. Порой это заставляло нас нервничать, нам приходилось бороться, чтобы усовершенствоваться или продать свои работы, но мы всегда знали внутри себя, что он с нами, наш талант. У тебя никогда не было такой внутренней уверенности.
— Ну, я действительно многое перепробовала, пока не нашла себя, это я признаю.
Эриел опять высморкалась.
— Но ты обрела приспосабливаемость, или как там еще сказать. Лучше понимаешь других. Терпимее к их слабостям и порокам. Доступнее.
— — Значит, я доступнее. Так что ты сейчас от меня хочешь?
Эриел подняла на нее трагические глаза.
— Совета я хочу, черт побери.
— Совета? Ты ищешь у меня совета?
— Пожалуйста, Мэтти. Не заставляй меня унижаться. Помоги мне. Я не знаю, куда еще обратиться. Ты, похоже, лучше понимаешь мужчин, чем я. Им с тобой уютно. Я никогда не интересовалась, уютно ли мужчинам со мной. Но теперь я прошу, чтобы ты научила меня, что делать с Флинном. Я не хочу потерять его, Мэтти. Я боюсь. И я беременна.
— Ты беременна? — Мэтти не нашлась, что еще сказать. — А Флинн знает?
Эриел отрицательно покачала головой.
