— Да, — это все, что она сказала в ответ.
Сняв с нее пеньюар, Джеймс скатал его в бесформенный воздушный шар и одной рукой отбросил на пол. Склонившись над ней, он смотрел на нереально красивое тело Кейт. Она словно сошла с картины какого-то великого мастера. Алебастровая, без единого изъяна кожа, полные груди с нежными розовыми сосками, удивительно тонкая талия и округлые бедра. А волосы? А глаза? Не женщина, а богиня!
— Ты само совершенство, Кейт! Я схожу с ума от твоей красоты.
Она улыбнулась и встретилась с ним глазами.
— Я собиралась сказать тебе то же самое.
Его рука чуть-чуть дрожала. Аккуратный треугольник светло-рыжих волос в развилке ее бедер сводил его с ума. Прежде чем поцеловать Кейт там, Джеймс наклонился и вдохнул ее женский запах.
Кейт ахнула. Ее бедра задрожали под ним, и она послушно развела ноги, приглашая его.
— Джеймс, я хочу тебя, — выдохнула она.
— Я тоже, моя богиня. Я тоже хочу тебя, — прошептал Джеймс, прежде чем обнять ее и поцеловать в губы. Затем он коснулся губами ее груди. Ласкал то одну, то другую грудь языком. Вобрав один сосок в рот, посасывал его, лизал языком, покусывал зубами, лаская сосок другой груди пальцами, сжимая его, потягивая… И Кейт извивалась под ним, прижимая к своей груди его темноволосую голову.
Затем рука Джеймса двинулась ниже. Поглаживая живот, он скользнул к развилке ее бедер, и его пальцы проникли в святая святых. Кейт задрожала. О, этого было достаточно. Она была мокрая и готовая принять его. Его палец, один палец проник внутрь нее и начал ритмично двигаться. Вперед и назад, вперед и назад… Кейт стонала, ее голова беспомощно металась по подушке из стороны в сторону. Один палец продолжал свое движение внутри ее лона, а другой лег на твердый лепесток между складочками плоти и начал ласкать его неторопливыми круговыми движениями. Ухватив Джеймса за руку, Кейт, задыхаясь, умоляла его не останавливаться.
— Еще, еще… — шептали ее пересохшие губы.
И только доведя ее до завершения, он убрал руку.
— Нет, — тихо запротестовала Кейт. Он улыбнулся, касаясь влажными губами ее шеи.
— Так лучше, доверься мне, — заверил он, целуя ее шею.
Она готова была разрыдаться, но послушно кивнула.
— Я верю. Но и я хочу, сделать это… тебе.
Он открыл рот, чтобы ответить. Но в этот момент она сменила позу и, оказавшись над ним, стала спускаться все ниже, и ниже, и ниже… Ее красивый розовый рот был так близко от его твердого пульсирующего жезла, что Джеймс на миг перестал дышать. Время остановилось. Высунув розовый язык, она лизнула кончик, и Джеймс застонал и закатил глаза.
— О, Кейт! Господи…
— Ш-ш-ш, — прошептала она, подвергая его той же пытке, которую испытала сама. — Доверься мне.
Из глубин его горла вырвался глухой стон, но Джеймс позволил Кейт делать все, что она захочет. Ее руки крепко держали его бедра, а ее влажный горячий рот вобрал в себя его жезл.
— О Господи!
Ее губы дрогнули в улыбке, прежде чем продолжить начатое в таком сумасшедшем ритме, что у него было одно желание — освободиться. О, она была так хороша в этом. Слишком хороша. Делала это слишком умело и слишком быстро. И это таило определенную опасность. Он мог не сдержаться и излить свое семя в этот розовый рот. О Господи, так и будет, если он позволит ей продолжить в том же духе.
Нет, он должен контролировать ситуацию. И ему необходимо сделать это немедленно. Иначе… Он не может ждать ни секунды, он должен взять ее.
Джеймс подтянул ее вверх. Страстно целуя влажный рот, перевернул ее на спину и лег сверху. И, разведя коленом ее ноги, устроился между ними.
— Кейт, — сказал он, касаясь лбом ее лба так, чтобы она смотрела ему в глаза. — Повтори еще раз, что ты хочешь меня.
— О, Джеймс. Я страшно хочу тебя. Я хочу тебя. Я хочу тебя. Я хочу те….
Он вошел в нее, такой горячий, такой сильный, такой твердый. Кейт не договорила, ее слова превратились в продолжительный стон. И затем он начал двигаться внутри ее. Владея ею. Наполняя ее. Присваивая. Осыпая легкими поцелуями лицо, шею, шепча ей на ухо слова страсти и желания. И делая ее своей одним-единственным способом.
Кейт никогда не испытывала подобного блаженства. Ощущая Джеймса внутри себя, чувствуя, как он наполняет ее, целует, как его горячая грудь трется о ее нежные груди… О, это эротическое трение лишь разжигало желание. Кейт не могла и не хотела остановить его. Но и этого ему было мало, продолжая двигаться внутри нее, стремясь доставить ей еще большее наслаждение, он позволил своей руке проникнуть в ее лоно, нашел чувствительный лепесток между ее ногами и ласкал его снова и снова безумными, нескончаемыми движениями. Джеймс не останавливался. Кейт издавала какие-то бессвязные звуки, ее голова беспокойно металась по подушке, она просила, умоляла, заклинала его не останавливаться…
— Не бойся, я не думаю останавливаться, Кейт, — шептал он. — Иди ко мне, милая.
Его палец двигался вверх и вниз вдоль ее влажной расщелины, ее бедра подчинялись его ритму. Их окутала чувственность. Ощущая приближение экстаза, Кейт прогнулась в спине, сжала бедра и… конвульсии сотрясали ее тело, весь мир рассыпался на тысячи сверкающих кусочков, и она закричала, вцепившись руками в его сильные плечи.
— О Господи, Кейт, — пробормотал он, прежде чем снова войти в нее и ударить… Снова. Снова. Снова, дабы освободить себя, излив в нее всю свою страсть.
Кейт медленно приходила в себя, освобождаясь от эйфории, которая затуманила мозг. Избавив Кейт от тяжести своего тела, Джеймс сел, пробегая пальцами по ее голове, целуя ее нос, и заправляя выбившиеся прядки за ухо.
— Ты красивая, — шептал он.
— Ты тоже, — отвечала она.
Он поднял брови.
— Что? — спросил он.
— Ты не веришь мне?
— С трудом.
Она натянула одеяло и искоса посмотрела на него.
— Ты знаешь, о чем я подумала, когда впервые увидела тебя?
Простыня закрывала его до талии, он смотрел на Кейт с улыбкой удивления на лице.
— В Тауэре?
Кейт кивнула, и один рыжий локон упал ей на щеку, делая ее совершенно неотразимой.
— Да.
— О чем? — спросил Джеймс уже не из простого любопытства.
— Я подумала, что ты самый красивый мужчина, которого мне когда-либо доводилось встречать.
— Глупости, Кейт, тебя просто привлекало мое тщеславие, — усмехнулся он.
Она приподнялась, опираясь на локоть, и посмотрела на него.
— Нет, Джеймс, я серьезно. Ты не представляешь, какой виноватой я себя чувствовала. Я понимала, что подобные мысли совершенно абсурдны, когда ты сидишь в тюрьме за убийство, и когда твой муж только-только отправился в мир иной, но ничего не могла с собой поделать. — Она закусила губу.
