— Ты ему понравился, — обратилась Айна к Пете.
— Кому? — он прервал рассказ, в котором увлекательно и с юмором преподносил интересные истории из жизни группы.
— Воронку.
— Кому?!
Айна остановилась и посмотрела внимательно на юношу и, делая ударение на каждом слове, произнесла:
— Моему коню — Воронку. Он, вообще-то, чужака редко к себе подпускает. Но я смотрю, у вас полная гармония: щекочет шею, гладит плечо. Диву даюсь, признал в тебе своего.
Петя почесал затылок.
— Я думал, это обычное поведение животного. Как кошки или собаки…
Айна презрительно хмыкнула.
— Только он не мяукает и не лает…
Петя принял позу защитника.
— Что ты хочешь, я городской житель и откуда мне знать повадки домашних лошадей. Я их только в кино или на ипподроме видел, — сказал, будто выпустил пар и добавил: — Без физического контакта…
Айна сменила гнев на милость.
— Хорошо, — согласилась она. Подождала немного и сказала: — Идём, что ли… Или будем дальше глазки строить.
На все голоса шумела радостно тайга, и пели весело птицы.
Высокая трава, почти по пояс, мягко пружинила под ногами и скрадывала шаги, двигаясь плавно, как зелёное море, она окружала Петра и Айну и идущего поодаль Воронка и, остающийся за ними след быстро таял, и трава скрывала путь.
Увлечённо беседуя, то Пётр, то Айна искоса бросали заинтересованные изучающие взгляды друг на друга; когда встречались глазами, быстро отводили и делали вид, что старательно разглядывают. Что там впереди или в лесу.
— Ты на ребят, Проньку и Ваньку не обижайся, — попросила Айна. — Они хорошие парни, но слабохарактерные. Быстро попадают под чужое влияние. Айсен чувствует это и манипулирует ими.
— Они хотели просто пометить территорию и показать чужаку, кто хозяин. Не вышло.
Айна промолчала, закусив губу, наклонив голову и, через пару шагов озабоченно сказала:
— Я прошу тебя, будь осмотрителен, когда пойдёшь назад. Айсен злопамятен и будет искать повод отыграться.
— Спасибо. Учту.
Сильный порыв ветра взъерошил волосы девушки; она непроизвольно вскинула руки, стараясь удержать их, а они заструились через тонкие изящные девичьи пальцы светло-золотистыми прядями.
Петя в очередной раз поймал себя на мысли, что любуется девушкой; она поймала его взгляд и, глядя через плечо, прошептала:
— Нравлюсь?
— Да, — просто ответил он, взял её за плечи, развернул к себе. — С того самого дня, когда ты уступила мне место в автобусе.
Повинуясь обоюдному желанию, потянулись друг к другу…
Ухающий, с прибулькиванием крик раздался в лесу, нарушив летнее спокойствие. Эхо подхватило его и разнесло с птичьими голосами, щедро разбросав по тайге яркий мелкий бисер звуков.
Молодые люди в испуге отпрянули и застыли в недоразумении; заржал встревожено Воронок.
— Фу, ты, нечистая сила! — эмоционально произнесла Айна и с удивлением услышала реакцию Петра.
Он незатейливо проэкспериментировал с неизвестной мамой и послал напугавшего, куда с большой охотой никто по доброй воле не идёт. Уловив удивление девушки, он спокойно сказал, что нет ничего необычного, устоявшаяся фольклорная словесная конструкция; нечто вроде магической формулы защиты. Хороша же формула, засмеялась Айна (Петя не понял, одобрительно или нет) и попросила произнести ещё одну для примера. Поняв несерьёзность просьбы, Петя отшутился, кое-как выкрутился, сказав, всё зависит от ситуации. И после они рассмеялись вдвоём.
— Уморил, — еле отдышалась Айна. — Ей богу! Надо же додуматься до такого…
Совладав с собой, она указала на видневшийся вдали двухэтажный рубленный из кругляка дом с покатой терракотовой крышей.
— Там мы живём…
Людмила Карловна встретила дочь с гостем такими словами:
— Ну, вот, как после этого не скажешь — сон в руку!
Айна попросила маму объяснить.
— Понимаешь, доченька, приснился мне сегодня сон, входишь ты во двор и ведёшь на поводке светлого бычка…
Окинув комнату Айны, Петя заметил, что у него в комнате присутствует такой же максимальный минимализм в обстановке. Ничего лишнего: диван, стол, компьютер, книжный и бельевой шкаф, да пара плакатов на стене.
За то у меня есть комод, похвасталась хозяйка комнаты, старинный, из орехового дерева. На внутренней поверхности задней стенки стоит печать производителя. Лампа тоже старинная, судя по зелёному стеклянному абажуру, предположил Петя; да что ты, запротестовала Айна, его купили, когда я родилась. А вот металлическая фигурка — она сняла со скульптуры льняную с тиснением салфетку — точно раритет. Сколько лет не знаю, кто делал, откуда у нас, бог весть. Спрашивала у родителей, ответили, что передают её по наследству почти сто лет. Сейчас стоит у меня. Прежде использовали как гнёт, когда квасили капусту. Вес у неё приличный.
— Можешь поднять, если не веришь, — предложила Айна.
Петя попытался сдвинуть, что получилось с трудом, ухватившись с двух сторон руками.
— Послушай, Айна, — сказал он, — почему тигр?
— Хм! — дёрнула девушка красивым носиком и с вызовом произнесла: — Поди спроси у моих предков!.. Сами изготовили или…
Петя закончил:
— …взяли поносить.
Айна растерянно развела руками.
Ситуацию разрешил зов Людмилы Карловны из кухни:
— Дети, стынет чай с блинами!
Расставаясь, Петя поинтересовался, почему ей дали, скажем так, не свойственное славянам имя. Очень просто, ответила девушка, моя прабабушка — дочь якутского шамана. И меня назвали в её честь — Айна…
Тайга недалеко от места сражения. Октябрь 1914 г.
Чем дальше Айна удалялась от района кровопролития, чем дальше уходила от преследователей, их громкие крики стихали, тем труднее ей было идти по наметённым сугробам, снегу в лесу навалило выше пояса. Глубокая борозда, проложенная девушкой, заметалась поднявшейся пургой. „Это хорошо, — думала она, уклоняясь от острых ногтей замёрзших веток, норовивших вцепиться в лицо или запутаться в волосах, — снег скроет следы и собьёт идущих по пятам преследователей“.
Порывы ветра доносили до её слуха отголоски ружейных выстрелов, дико звучавших в промёрзшем лесу.
Покуда хватало сил, Айна неутомимо продвигалась вперёд; ныряла с головой в ямы, занесённые снегом, выбиралась из них, тратя много энергии, и продолжала идти. Ей очень хотелось остановиться, отдохнуть, но она знала, что минута промедления грозит приближением врага, охотящегося за её жизнью. Она мысленно подбадривала себя и думала о молодом казаке Петре, своём муже; повторяла его слова, что должна спастись и обязательно сохранить странный тяжёлый предмет; что он клялся за ней вернуться. И эти думы придавали хрупкой девушке сил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
