Мужчина огляделся по сторонам и увидел Джози. Он указал на нее Мэтью стаканом пива.
— Сколько твоей?
— Тридцать восемь, — ответил Мэтью.
— Вот это да! — сказал посетитель пивной. — Тридцать восемь! И ты хочешь на такое смотреть? Сорок — и они уже развалина. Сам увидишь. Они просто разваливаются на части — бац, один легкий удар — и все. Ты не захочешь иметь с ними дела после сорока.
Джози выдернула свою руку из руки Мэтью и стала неистово пробиваться наружу, к пешеходной дорожке вдоль канала. Муж последовал за ней.
— Эй, это была всего лишь шутка…
— Это было отвратительно.
— Да, но это не всерьез…
— Ты смеялся!
— Не потому, что я согласился с ним, а только, чтобы быть компанейским…
— Я не хочу пить, Мэт. Я не желаю стоять здесь, идем домой.
Дома, несмотря на теплый вечер, занавески в гостиной были опущены. Рори, Клер и Руфус смотрели передачу о генитальной пластической хирургии в Голливуде. Бекки была в своей комнате с грохочущей музыкой. Она не разогрела ужин в духовке и не накрывала на стол, хотя ее попросили об этом.
— Я пойду, — устало сказал Мэтью. — Пойду и разыщу ее.
— Нет, — сказала Джози. Она вдруг почувствовала прилив опасной энергии.
— Не надо, пойду я.
— Пожалуйста…
— Будет нехорошо, если пойдешь ты, — возразила она. — Верно? Это будет плохо, ты такой пассивный.
Он пожал плечами и отвернулся от нее, открыл ящик, в котором лежали ножи и вилки.
Джози стремительно поднялась по лестнице.
— Бекки!
Она забарабанила в дверь комнаты приемной дочери.
— Проваливай! — закричала Бекки.
Джози открыла дверь. Комната была завалена одеждой, обувью и сумками. В ней стоял запах школьной раздевалки. А стены сотрясались от грохота.
— Выключай!
Бекки, стоявшая посредине комнаты с запретной сигаретой в руке, смотрела на мачеху спокойно. Она не двинулась с места.
Джози прошла мимо нее и схватила магнитофон, неловко убавив громкость.
— Это мое!
— Я не ломаю его, а просто хочу слышать свой голос…
Бекки вытянулась и нажала кнопку. Звук музыки стал немного тише, но недостаточно. Потом она забрала свой магнитофон из рук мачехи.
— Благодарю, — сказала Джози, которая слегка дрожала от гнева. — Бекки…
— Что?
— Ты не поставила ужин в духовку, не накрыла на стол.
— Отец ничего не говорил.
— Верно, не говорил, но я-то сказала! Я просила тебя сделать это.
Бекки взобралась на кровать Клер с ногами и прислонилась к стене, выпустив клуб дыма.
— Вы не в счет.
— Я живу в этом доме, веду хозяйство. И я замужем за твоим отцом…
Девочка презрительно фыркнула. Она вытянулась во весь рост на кровати Клер, так что ноги свисали вниз, и стряхнула пепел от сигареты в тарелку с недоеденным бутербродом, стоявшую на полу.
— Это не дает вам никаких прав, — заявила Бекки. — Это ничего не значит. — Она смерила Джози взглядом. — И это еще не конец.
— Что — еще не конец?
— Вся эта чепуха с моим отцом.
Джози сжала свои кулаки, а потом сдавила ими юбку на бедрах.
— Бекки…
Девчонка фыркнула.
— Бекки, могу я сказать тебе кое-что? Что-то очень важное и очень правдивое? Даже если ты была бы способна разрушить мой брак с твоим отцом, то не обрадовалась бы. Ты будешь напугана. Это не станет победой, а вот очередной потерей — да, будет. В довершение ко всему, что ты уже потеряла…
Приемная дочь посмотрела на нее долгим, тяжелым взглядом, словно действительно пыталась что-то рассмотреть и по-настоящему понять. Потом она откинула назад голову и начала смеяться сильными раскатами иронического смеха. Будто Бекки никогда не слышала ничего более нелепого за всю свою жизнь. Буквально секунду Джози наблюдала за ней, смотрела на ее закинутый назад затылок, на большой открытый рот, на ее забранные в хвост волосы. А потом, не говоря ни слова (ее руки скажут за нее все), мачеха сделала шаг вперед и сильно ударила наотмашь Бекки — правой рукой по лицу.
Девчонка подпрыгнула, ее глаза запылали.
— Ты!.. Ты ударила меня?!
— Да! — закричала Джози, не заботясь о том, что ее могут услышать. — Да, я сделала это!..
— …Иногда, — три часа спустя устало сказал Мэтью, — я чувствую, что у меня не четверо детей и жена в доме, а все пять. И ты — самая младшая.
Джози неподвижно глядела в полутьму их комнаты, освещенной светом уличных фонарей, и ничего не отвечала. Все ее существо переполнилось желанием крикнуть, что она сама часто чувствует себя брошенным ребенком, а муж не желает этого не видеть. Но женщина сделала над собой усилие — невзирая на нервное истощение, она понимала: сейчас не время говорить об этом.
Вместо этого Джози спросила ровным голосом:
— Бекки вернулась?
— Нет, — ответил Мэтью. — Но она вернется. Бекки пошла к друзьям, чтобы напугать меня, но вернется.
— А остальные?
— Лежат в кроватях.
— Мэт…
— Да?
— Я не представляла себе, да и не могла, что они будут отыгрываться на мне, потому что расстроены из-за Надин.
Он вздохнул.
— Я не думаю так. Но…
— Что «но»?
— Скоро мы все станем обычным явлением.
— Что значит «обычным явлением»?
— Семьей с приемными детьми. К 2010 году будет больше семей с приемными детьми, чем с родными.
— Но почему?
— В общем, мы должны выдержать все, найти выход из сложившейся ситуации…
— Попытайся объяснить это своей старшей дочери! — крикнула Джози.
Наступила пауза. Потом Мэтью проговорил:
— Разражаться бранью — это все равно не выход.
Джози увидела краем глаза, что он встал.
— Куда ты идешь?
— Доделать кое-какую работу.
— Теперь?
— Буквально на один час. Я могу продвинуться по службе. Меняется руководство.
— О, хорошо, — отчетливо сказала Джози. Она попыталась сказать что-нибудь еще — ободряющее и приятное. Но из-за стыда и беспомощности нельзя было найти подходящие слова.
Вместо этого Джози с дрожью в голосе произнесла:
— Руфус…
— Он заснул. Рори присматривает за ним.
— Присматривает за ним?
— Рори сказал ему, что не станет спать, пока Руфус крепко не заснет.
Джози постаралась не услышать нотки гордости в голосе Мэтью.
— А Клер?
— В кровати, слушает, если тебе интересно знать, «Саунд оф Мьюзик».
— Понятно, — сказала она, осторожно повернувшись, чтобы разглядеть темный силуэт Мэтью. Она прошептала:
— Мне все понятно. Все хороши, кроме меня. Каждый ведет себя отлично, за исключением Бекки, которая теперь, конечно же, жертва. А вот я — нет…
