Ломая голову над воздушным прикрытием боевых порядков частей, мы пришли к выводу, что для повышения эффективности стрельбы по низколетящим и пикирующим самолетам из противотанковых ружей их надо поставить на специальные треноги, обеспечить прицелами,как у зенитных пулеметов, и объединить в боевые группы. Эту идею поддержали члены Военного совета Дрожжин и Ломаковский. Военным советом оперативной группы ГМЧ было принято решение собрать из всех дивизионов противотанковые ружья и приспособить их для стрельбы по самолетам. В ПРМ быстро изготовили треноги из водопроводных труб и разработали простейшие зенитные круговые прицелы. Всего было переоборудовано 72 противотанковых ружья, которые объединили в сводный зенитный дивизион. Он расположился на сопках и склонах гор вдоль ущелья, прикрывая наши боевые порядки. После того как дивизион подбил три вражеских самолета, противник прекратил полеты на малых высотах.
Во всех гвардейских минометных частях велась работа по подготовке снайперов из числа разведчиков и связистов, постоянно находившихся в боевых порядках пехоты.
Не имея опыта действий в горах, мы не знали и о коварных свойствах горных речек. Между тем в конце августа прошли ливневые дожди, и маленькая безобидная речушка, вдоль которой расположились наши части, превратилась в мощный, бурлящий поток. Он сметал на своем пути буквально все: повозки, машины, ящики с продовольствием и боеприпасами.
Столкнулись мы и еще с одной неожиданностью. Оказалось, что грунт на склонах гор мгновенно пропускает воду. Поэтому в землянках и блиндажах, засыпанных сверху землей, во время дождей стояли лужи.
Когда наступила осень, воинам на переднем крае стало совсем плохо. Как-то раз по заданию генерала И. Е. Петрова мы с адъютантом Сашей Строгановым поднялись на гору Индюк, чтобы проверить организацию обороны на этом очень важном участке. Требовалось уточнить, где проходит передний край нашей обороны, определить, откуда и куда можно вести огонь.
С командиром стрелкового батальона мы побывали во многих окопах, где круглосуточно несли боевое дежурство пулеметчики, снайперы и автоматчики.
Несколько дней подряд непрерывно шел моросящий дождь. В окопах стояли лужи холодной воды. Спасаться от дождя можно было лишь в немногих блиндажах, под потолком которых натягивались плащ-палатки. Такиеблиндажи с трудом вырывались в горном каменистом грунте.
В передовых окопах нельзя было разводить костры. Как только появлялся где-нибудь дымок, противник немедленно открывал по нему минометный или артиллерийский огонь.
Обогреться и обсушиться можно было, только спустившись в глубокое ущелье, где разводили огонь, готовили пищу. Но добраться туда по извилистым скользким горным тропам было очень трудно.
От непрерывно моросящего дождя мы промокли до нитки. Чтобы хоть немного обсушиться, командир батальона предложил нам зайти в пещеру, которая располагалась совсем близко от передовой. В ней размещался медпункт.
Мы проползли через низкий, но довольно широкий вход и оказались в просторной пещере. Ее каменный свод был надежным укрытием. Посредине горел маленький бездымный костер, поддерживаемый заботливой рукой. Он служил источником тепла и света. Нас встретил пожилой украинец, санинструктор батальона:
— Грейтесь, товарищи командиры, у нас тут хорошо. К нам сюда по очереди приходят бойцы, а иногда и командир батальона с замполитом. Они все время в окопах, следят, чтобы фрицы внезапно не напали на нас. Ведь отступать нам больше некуда.
— Это верно вы говорите, — сказал я. — Вот поднакопим сил да так ударим, что фашисты ноги не унесут.
— Товарищ командир, а кто вы будете?
— Я командую «катюшами».
— Это здорово! А почему «катюши» редко стреляют? Вы бы побольше нам огоньку давали.
— Рады бы, голубчики, да снаряды уж очень трудно сюда доставлять. К тому же вести огонь «катюшами» по пулеметам да автоматчикам не годится. Это все равно что муху бить обухом. Так что вы на «катюши» надейтесь, а сами не плошайте.
Мое объяснение вызвало дружный смех. Спускаясь с горы Индюк, я подумал о том, что надо как можно быстрее вводить в действие горные установки.
Поддерживая стрелковые части, ведущие бои в горах, командиры, политработники и бойцы наших дивизионовделали все возможное и все зависящее от них. В штаб нашей оперативной группы от командующих армиями, командиров дивизий и начальников артиллерии поступали благодарственные отзывы, просьбы увеличить отпуск боеприпасов и подбросить еще хотя бы батарею на тот или иной участок. О боевой деятельности 25-го гвардейского минометного полка, которым командовал Герой Советского Союза майор М. М. Родичев, рассказало письмо Военного совета 56-й армии, подписанное генерал-майором А. И. Рыжовым, бригадным комиссаром Г. А. Комаровым и генерал-майором Г. С. Кариофилли. В письме говорилось:
«За время пребывания в составе 56-й армии с 8.8 по 6.10 1942 года полк оказал энергичную поддержку ее частям, которые вели упорные бои с превосходящими силами противника. Полк показал образцы внезапного и точного огня по скоплениям противника в районе города Краснодара и своими мощными залпами обеспечил переправу наших войск через реку Кубань. За отличное выполнение боевого задания 11.8.1942 года Военный совет армии всему личному составу 25 гмп объявил благодарность...»
Генерала Кариофилли, подписавшего этот отзыв, я знал еще до войны, когда он был заместителем командующего артиллерией Белорусского военного округа. Он часто проводил инспекторские стрельбы, не раз проверял и 170-й артиллерийский полк, которым я командовал. С той поры о генерале Кариофилли у меня сложилось впечатление, как о выдающемся артиллеристе, замечательном человеке, требовательном военачальнике. Когда я прочитал отзыв, то сразу же подумал: «Уж если Кариофилли подписал такой документ, то полк действительно достоин похвалы». Аналогичные отзывы поступали и в адрес других полков и дивизионов нашей группы.
В тяжелых боях, в которых участвовали ГМЧ, огромное значение имела хорошо поставленная партийно-политическая работа. Большое внимание ей уделяли члены Военного совета группы, командиры и заместители командиров частей по политчасти. Члены Военного совета М. И. Дрожжин и И. Н. Ломаковский систематически выезжали в войска. Они доводили до командного и политического состава боевые задачи и требования Военного совета фронта, инструктировали политработников,секретарей партийных и комсомольских организации, присутствовали на партийных собраниях и заседаниях партийных бюро частей, проводили беседы, рассказывали об опыте лучших подразделений. Все это сплачивало личный состав, воодушевляло его на выполнение боевых задач.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
