этот раз чувствовал, что мне есть что терять.
Я протянул руку — гораздо большую, чем ее, — и положил на ее руку.
— Значит, все, что с ним, тоже не считается, — сказал я почти шепотом.
Рэй наградила меня улыбкой, искренней и милой, и я взмолился, что если мы когда-нибудь окажемся вместе в постели — если она будет готова — это будет считаться.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
СПАСЕНИЕ И ИСКУПЛЕНИЕ
— Итак, по шкале от одного до десяти, насколько тебе здесь нравится? — спросила Рэй, когда мы шли по Мейн-стрит после ужина.
Мой живот был набит, сердце переполнено, и я крепко держал ее за руку. Наша разница в росте, отражавшаяся в витринах магазинов и ресторанов, была почти комичной, и пару раз мне пришлось сдерживать себя, чтобы не рассмеяться. И как бы ни было смешно видеть ее, такую маленькую, рядом с таким гигантом, как я, мне было приятно. Было приятно осознавать, что я могу стать той силой, которой ей так долго не хватало. Ее защитником и силой.
— О, я бы оценил на твердые одиннадцать.
Я взглянул в сторону брата Патрика, Райана Кинни, местного грумера и мастера татуировок, который шел через дорогу с женой и детьми. Они могли бы потягаться с семейкой Аддамс, но никто в городе, похоже, не обращал на них внимания.
Я мог себе это представить.
Поначалу местные жители скептически относились к моему появлению, и я не мог сказать, что подружился со всеми, особенно с миссис Монтгомери, раздражительной старушкой, которая любила поиздеваться надо мной на работе, когда заходила. Но теперь я мог ходить по городу и ни один из них не смотрел на меня настороженно, и знал, что это заслуга меня и той солидной репутации, которую я себе создавал.
Это было хорошее чувство.
— Ого, одиннадцать, да? Это впечатляет.
— Почему? А ты?
— О, — Рэй обхватила мою руку своей другой рукой, — я бы не хотела жить в другом месте, это точно. И я люблю бывать в библиотеке. Быть окруженной книгами — это мое счастливое место.
Я с любопытством взглянул на нее.
— Знаешь, мне никогда не приходило в голову спросить, какие книги ты любишь читать. Я видел, как ты читаешь эти муторные романы, — она ткнула меня в бок за то, что я ее дразню, и я рассмеялся, отмахнувшись от ее руки, — но что еще тебе нравится?
— О Боже, все, — ответила Рэй, легко смеясь и обхватывая мою руку своей. — Нет ничего, что не доставляло бы мне удовольствия; просто нужно быть в настроении. Например, иногда меня захватывает криминальный триллер, а иногда я не могу насытиться ужасами. Несколько лет назад я не могла оторваться от чтения мемуаров и Журналов Путешествий. Как… — Рэй снова рассмеялась, покачав головой. — Я даже не знаю, почему. Я просто не могла насытиться чтением о местах, где никогда не была.
— Ну, в этом и заключается вся прелесть книг, верно? Например, тебе не нужно выходить из дома, чтобы перенестись в другое место, — я улыбнулся ей, и хотя мне было немного грустно, надеялся, что она этого не заметит. — Я имею в виду, что именно поэтому я и начал читать.
Мои мысли вернулись к моей жизни после потери дедули и бабули. Бедность была чем-то новым и незнакомым, ужасающим приключением, в которое я никогда не думал, что мне когда-нибудь придется ввязаться. В один ужасный день, когда мама забыла дать мне несколько баксов на обед, я сидел в столовой, голодный, злой и слишком пристыженный, чтобы что-то сказать кому-то из учителей или помощников по обеду. Я взглянул на едва знакомого мальчишку, увидел, что он читает книгу с мальчиком-волшебником в круглых очках на обложке, и спросил, хорошая ли она. Мальчишка сказал, что это самое лучшее дерьмо, которое он когда-либо читал в своей жизни, и я принял решение пропустить остаток своего бессмысленного обеденного перерыва и взять в школьной библиотеке книгу «Гарри Поттер и философский камень».
Мое падение в кроличью нору Хогвартса было быстрым и желанным, и в нем родилась любовь к чтению. И поверьте, здоровый побег оказался куда более приятным, чем дыра в животе, и это было то, что я унес с собой, цепляясь за каждую книгу, которая попадалась мне в руки, как бедняк за последний грош.
Я не мог представить себе, какой была бы моя жизнь без книг. Где бы был сейчас, если бы у меня не было этих вымышленных друзей, которые держали меня за руку и держали в плену моего воображения? Что бы я сделал по-другому, если бы всегда был полностью погружен в бурную, ужасную реальность своей жизни?
— Почему я начала читать? — задумчиво хмыкнула Рэй, а затем глубоко вздохнула, когда мы свернули на улицу, ведущую к нашему поселку крошечных домиков. — Думаю, сначала это был просто кайф. Моя сестра старше…
— Я не знал, что у тебя есть сестра, — перебил я, пораженный тем, что узнал что-то новое об этой женщине, без которой, как я был уверен, уже не мог жить.
Я всегда хотел иметь брата или сестру. Всегда хотел, чтобы этим братом был Билли, если бы мне удалось добиться своего. Как бы изменилась моя жизнь, если бы это случилось? Разве его мать ненавидела бы меня так сильно, так легко, если бы она была и моей матерью?
Боже, как глупо, что от одной мысли о маме Билли мне захотелось плакать.
Я прочистил горло и моргнул, переключив внимание на симпатичную женщину рядом со мной.
— Да. Только одна. Сторми12. Она живет в…
О Боже. Я не смог удержаться от смеха.
— Ого.
Я надеялся, что не обидел ее, и был рад, когда Рейн рассмеялась вместе со мной.
— О, я знаю. Спасибо, мама и папа, верно? И чтобы ответить на вопрос о моем имени, которое ты написал в своем письме…
Я глубоко вздохнул, вспомнив, что она вообще их читала.
— Мои родители считали, что это очень круто — называть детей в честь их любимого типа
