— Он полон дерьма. Говард уже несколько месяцев говорит, что уберет эту чертову штуку.
— Да, свидание, — ответила Рэй, наблюдая за тем, как я потираю рукой затылок.
— Например, — я сморщил лоб от этой мысли, — какое свидание?
Мне хотелось, чтобы я не выглядел таким тупым. И мне было неприятно, что Рэй тоже это понимает, так как она слегка посмеялась над моими словами и игриво закатила глаза.
— Ну, знаешь, обычное свидание. Ужин, может быть, прогулка, поход в кино или еще что-нибудь… — Рэй сложила руки на ручке своей тележки и пожала плечами, как будто все это было очевидно. — Обычное свидание.
— Я никогда не ходил на свидания, — признался я прямо, а затем быстро задался вопросом, что она подумает обо мне, зная, что в тридцать один год я не сделал того, что большинство людей делают в подростковом возрасте.
Рэй с любопытством покачала головой, но не выглядела удивленной.
— Правда?
Настала моя очередь пожать плечами.
— Честно говоря, у меня никогда не было девушки, так что…
На этот раз она удивилась.
— Подожди. В тот вечер… в «Яме»… я видела тебя с девушкой. И подумала…
Я покачал головой, одновременно отвечая и вытесняя из памяти образ Тэмми.
— Это было не так. Она…
Я огляделся вокруг себя, чтобы убедиться, что никто из покупателей не находится на расстоянии слышимости.
— Она не была настоящей девушкой. И не очень мне нравилась, и почти уверен, что нравился ей только за… то, что я делал, и…
Стыд поднялся из-за воротника моей рубашки с длинными рукавами и плотно обвился вокруг моей шеи. Мысли о том, что Тэмми могла бы сделать со мной, будучи под кайфом от таблеток, которые я ей дал, заполнили мою голову. Воспоминания о том, что я делал с ней в благодарность. Казалось, что все это было так давно — целую жизнь назад, но из-за бисеринок пота, усеявших мой лоб, все это казалось вчерашним днем.
Как я мог быть таким? Это был не я. Никогда не хотел быть таким, так почему же, черт возьми, я это сделал?
— Все в порядке. Прошлое больше не имеет значения, — сказала Рэй, словно прочитала мои мысли. — Мы сходим на нормальное свидание, и я покажу тебе, как это здорово.
Она сказала это с такой уверенностью и решительностью, что я задумался, для кого это было сделано — для меня или для нее.
* * *
Через три дня, в ту пятницу, Ной остался в доме бабушки и дедушки, а я прошел тринадцать шагов от своего крыльца до крыльца Рэй. Держал в руке букет подсолнухов, который купил у городского флориста, и постучал в ее дверь. Когда она открыла, на ней было самое красивое белое платье, которое я когда-либо видел, поэтому был рад, что в последнюю минуту решил надеть рубашку и брюки, в которых был на Рождество с семьей Гарри.
— Посмотри на себя, — тихо сказала Рэй, прислонившись к двери и улыбаясь, пока глазами блуждала от моей макушки до самых ног.
— Я мог бы, но лучше посмотрю на тебя. — Я протянул ей цветы. — Это для тебя.
Ее улыбка стала шире, когда Рэй приняла их.
— Может, это и твое первое свидание, но ты первый мужчина, который принес мне цветы.
Я фыркнул и закатил глаза к потолку.
— О, да ладно тебе.
Рэй отошла от дверного проема и направилась на кухню, а я последовал за ней, закрыв за собой дверь.
— Я серьезно, — сказала она, встав на носочки и вытянув руку, чтобы дотянуться до пыльной вазы, стоящей на крышке холодильника.
Я протянул ей вазу, прежде чем она успела потянуться.
— Выпендрежник. — Ее глаза дразнили, а улыбка не сходила с ее лица.
Она взяла у меня вазу и поставила цветы на прилавок, после чего вымыла мутно-голубое стекло и наполнила его водой. Я терпеливо ждал, стоя у холодильника и наблюдая за ней в белом платье, усыпанном сотнями цветов. Оно подчеркивало ее изгибы таким образом, что заставило меня позавидовать, и мне приходилось заставлять свой член сохранить хоть какой-то самоконтроль.
У него его не было. Но если Рэй и заметила, то не подала виду, когда поставила цветы в вазу и повернулась, чтобы поставить их на стол.
— Я встречалась только с одним парнем, — призналась она, позволив своей улыбке немного померкнуть, когда расставляла большие желтые цветы. — И он никогда не был по-настоящему романтичным.
Она намекала на то, что я был романтичным, и я фыркнул.
— Я бы тоже не сказал, что романтик.
Улыбка Рэй вернулась, она посмотрела на цветы, потом на меня, и в ее глазах появился новый, совсем другой блеск.
— Возможно, ты этого не замечаешь, — сказала Рэй, поворачиваясь к открытой двери. — Но я вижу.
Я последовал за ней.
Я думал, что пойду за ней куда угодно.
* * *
Мы могли бы поехать в ресторан на ее машине, но решили пройтись пешком.
Я знал, что Рэй — это всего лишь прозвище, но, прогуливаясь рядом с ней, когда солнце освещало золотистые пряди в ее золотисто-каштановых волосах, в моей голове звучала старая, знакомая мелодия.
«Ты — мое солнышко, мое единственное солнышко…»
Это напомнило мне о маме, но еще больше это напомнило мне о ней. О Рэй. О прядях в ее волосах, таких же ярких, как лучи солнечного света, отбрасывающие тени на мир вокруг нас.
Все махали ей, когда мы проходили мимо. Все улыбались. Они смотрели на нас с нежностью, и я пытался представить, что они думали, видя нас вместе.
«Что она в нем нашла? Она могла бы выбрать намного лучше. Почему она опустилась так низко?»
Но… нет, наверное, нет. Их улыбки были слишком искренними, слишком обожающими.
«Посмотрите на них. Наши маленькие неудачники, которых свела вместе более добрая судьба, чем та, что была у них до этого. Они сделают друг друга
