– Ждал три часа и ушел.
– Ушел? – высокой трелью удивилась сирена. – Не стал ждать? Не выдержал каких-то несчастных трех часов? Так я и думала. Ни капли жертвенности! Ну нисколечко! Противный, противный, противный! А что делаешь здесь ты, белоголовый? Прогуливаешься с любимой? Прекрасная пара, только вот ноги вас уродуют.
– Это не моя любимая. Мы едва знакомы.
– Да? – удивилась Шъееназ. – А жаль. Вы подходите друг другу, прекрасно смотритесь рядом. Кто она?
– Я Эсси Давен, поэтесса, – пропела Глазок с акцентом и мелодичностью, по сравнению с которыми голос ведьмака звучал как воронье карканье. – Приятно познакомиться, Шъееназ.
Сирена шлепнула ладонями по воде, звучно рассмеялась.
– Как хорошо! Ты знаешь нашу речь! Даю слово, вы поражаете меня, люди. Воистину, нас разделяет вовсе не так много, как утверждают некоторые.
Ведьмак был удивлен не меньше сирены, хоть и мог предполагать, что образованная и начитанная Эсси лучше его знает Старшую Речь, язык эльфов, певучую версию которого использовали сирены, водороски и нереиды. Ему должно было быть ясно также и то, что певучесть и сложная мелодика речи сирен, осложнявшие ему общение, Глазку его только облегчали.
– Шъееназ! – воскликнул он. – Кое-что нас все-таки разделяет, и порой этим оказывается пролитая кровь! Кто… кто убил ловцов жемчуга там, у двух скал? Скажи!
Сирена нырнула, взбурлив воду. Через секунду снова выскочила на поверхность, а ее красивое личико съежилось в противной гримасе.
– Не смейте! – пронзительно крикнула она. – Не смейте приближаться к Ступеням! Это не для вас! Не ссорьтесь с ними! Это не для вас!
– Что? Что не для нас?
– Не для вас! – воскликнула Шъееназ, бросаясь всем телом на волны.
Высоко взметнулись брызги. Еще мгновение был виден ее хвост, раздвоенный узкий плавник, бьющий по волнам. Потом она скрылась в глубине.
Глазок поправила волосы, взвихренные ветром. Она стояла молча, наклонив голову.
– Не знал, что ты так хорошо владеешь Старшей Речью, Эсси.
– И не мог знать, – ответила она с горечью в голосе. – Ведь… ведь мы едва знакомы.
6
– Геральт, – сказал Лютик, осматриваясь и принюхиваясь, будто гончий пес. – Тут жутко воняет, не считаешь?
– Как сказать. – Ведьмак потянул носом. – Я бывал в таких местах, где воняет еще хуже. Тут – всего-навсего запах моря.
Бард отвернулся и сплюнул меж камней. Вода булькала в каменных распадах, пенясь и шумя, приоткрывая промытые волнами, заполненные галькой расселины.
– Глянь, как все здорово высохло. Куда подевалась вода? Что они такое, эти отливы и приливы? Никогда не задумывался?
– У меня были другие заботы.
– Думаю, – Лютик слегка вздрогнул, – там, в глубине, на самом дне чертова океана, сидит преогромнейшее чудище, толстая чешуйчатая уродина, жаба с рогами на мерзкой башке. И время от времени засасывает воду, а с водой все живое и годное в пищу: рыб, тюленей, черепах – все. А потом, насытившись, вырыгивает воду – и получается прилив. Как думаешь, Геральт?
– Думаю, что ты глуп. Йеннифэр когда-то сказала, что приливы и отливы вызваны Луной.
Лютик захохотал.
– Какая ерундистика! Что общего у Луны с морем? На Луну только собаки воют. Купила тебя, Геральт, твоя врушка, посмеялась над тобой. Насколько мне известно, не в первый раз.
Ведьмак не ответил. Он смотрел на блестевшие от воды камни в проточинах, открывшихся при отливе. В них все время вздымалась пена, но похоже было, что пройти удастся.
– Ну что ж, за дело, – сказал он, встал и поправил на спине меч. – Дольше ждать нельзя, можем не успеть до начала прилива. Ты по-прежнему настаиваешь на том, чтобы идти со мной?
– Да. Темы для баллад – не шишки, их под елками не собирают. Кроме того, у Куколки завтра день рождения.
– Не улавливаю связи.
– А жаль. У нас, нормальных людей, принято делать друг другу подарки по случаю дня рождения. На покупки у меня не хватит финансов. Найду что-нибудь на дне морском.
– Селедку? Каракатицу?
– Дурной! Янтарь, может, морского конька или красивую раковину. Ведь важен символ, доказательство памяти и симпатии. Я люблю Глазок, хочу доставить ей радость. Не понимаешь? Так я и думал. Пошли. Ты – первый, потому как там может сидеть какое-нибудь чудо.
– Ладно. – Ведьмак спустился с обрыва на осклизлые, покрытые водорослями камни. – Пойду первым, чтобы в случае чего защитить тебя. В доказательство памяти и симпатии. Только запомни: как я крикну, хватай ноги в руки и чтоб не путался у меня под мечом. Мы идем не морских коньков собирать. Идем расправляться с чудовищем, которое мордует людей.
Они двинулись вниз, в трещины освободившегося от воды дна, местами по колено в воде, все еще кипевшей в каменных ущельях. Увязали в мульдах, выстланных песком и морскими водорослями. Ко всему прочему начался дождь, так что вскоре они промокли до нитки. Лютик то и дело останавливался, ковырял палочкой в гальке и клубках водорослей.
– Взгляни, Геральт, рыбка. Вся красная, черт меня возьми. А это? О, маленький угорь. А это? Это что такое? Похоже на огромную прозрачную блоху. А это… О Господи! Гера-а-альт!
Ведьмак резко обернулся, держа руку на мече.
Это был человеческий череп, белый, отполированный о камни, заклинившийся в скальной расселине и забитый песком. И не только песком. Лютик, увидев извивающегося в глазнице многощетинкового червя, затрясся и издал очень неприятный звук. Ведьмак пожал плечами, направляясь в сторону освободившейся от воды каменной равнины, к зубчатым рифам, именуемым Драконьими Клыками и сейчас напоминающим горы. Шел осторожно. Дно было усеяно голотуриями, раковинами, кустиками водорослей. В лужах и впадинах раскачивались огромные медузы и метались змеехвостки. Маленькие пестрые крабы удирали от них, двигаясь бочком, перебирая ножками.
Геральт уже издалека заметил труп, застрявший между камнями. Утопленник шевелил выступающей из-под водорослей грудной клеткой, хотя в принципе ему уже нечем было шевелить. Вокруг него и в нем кишмя кишели крабы. Труп не мог находиться в воде больше суток, но крабы ободрали его так, что осматривать не было смысла. Ведьмак молча изменил направление, обходя труп стороной. Лютик ничего не заметил.
– Ну и несет же тут, – выругался он, догоняя Геральта, плюнул, стряхнул воду с шапочки. – И льет, и холодно. Простужусь, потеряю голос, черт побери…
– Не ной. Если хочешь вернуться, дорогу знаешь.
Сразу за основанием Драконьих Клыков раскинулась полка, а дальше была голубизна, спокойно волнующееся море. Граница отлива.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
