Словно подслушав мои мысли (а может быть, я говорила вслух?), жители лагеря поднялись со своих мест и освободились от одежды так быстро, как будто бы они были профессиональными стриптизерами. Моя циничная половинка, почти убаюканная наркотическим супом, тем не менее умудрилась не без удовольствия заметить, что у манекенщиц-близняшек полностью отсутствуют вторичные половые признаки, а у Лианы на бедрах целлюлит. Зато Шакти была сложена как статуя богини – крепкое тренированное тело в нужных местах было плавным и женственно-мягким. Заметив, что я ее разглядываю, Шакти приблизилась. Она смотрела прямо мне в глаза, но обращалась почему-то к Армену:
– Ну что, девушка переборщила?
Я собиралась ответить, что со мною все в порядке, но кинопродюсер меня опередил:
– Похоже на то. Но ты не беспокойся, дышит ровно, разговор поддерживает, даже улыбается.
– Это хорошо, – Шакти нахмурилась, – а то второй Тани Семеновой нам не нужно.
– А кто такая Таня Семенова? – выдавила я.
– Надо же, – удивилась Шакти, взглянув почему-то на мою пустую тарелку, – еще и соображает.
Молодой здоровый организм… Таня Семенова, – она немного замедлила темп речи, как будто бы я была душевнобольной, – это глупая женщина, которая почему-то решила, что наркотики – это и есть наше просветление. Теперь она в психушке. Так что, – она легонько хлопнула меня по носу, – учти, никто не будет кормить тебя грибным супчиком каждый день. Как бы тебе этого не захотелось.
– Да мне все равно, – пожала плечами я.
– Это ты сейчас так говоришь, – загадочно улыбнулась Шакти и перевела взгляд на Армена, – ну что, начинаем ритуал инициации?
– Думаю, пора, – кивнул тот.
– Инициации, – хмыкнула я, – прямо как в фильме ужасов про сатанистов. Вы не заставите нас пить кровь свежеубитых котят?
Шакти погладила меня по голове. То ли у меня поднялась температура, то ли ее руки были трупно холодны.
МИРА
Нет, я не верю в любовь. И не надо морочить мне голову лирическими сентенциями, и не надо мучить меня бессмысленными напоминаниями о том, как дрожали мои пальцы в руках Валерия, и как я размазывала слезы по обветренному лицу, когда он скрылся за углом, а я осталась на перроне эдинбургского вокзала.
Я знала, что справиться с этой заразой не так уж и сложно. Лекарственные компоненты – время плюс присутствие мужчины, более успешного, знаменитого, притягательного, чем тот, чей образ вот уже не первый месяц мучил меня тоскливой бессонницей.
Положа руку на сердце, я ожидала от гималайской компании чего-то большего. В реальности же богатством выбора данная кучка странноватых индивидов не отличалась. Единственного более-менее симпатичного мужчину тотчас же зарезервировала за собой Настасья – ее интерес к Армену был настолько явным, что я не решилась идти на абордаж.
Подумав, я остановила свой выбор на певце Павле Подаркине. Несмотря на некий гомосексуальный подтекст, он был очень даже ничего. Во-первых, ухоженный, стильный и смазливый. Во-вторых, ни грамма лишнего жира (трясущиеся, как сливочный пудинг, мужские животики вызывают у меня брезгливое отвращение). В-третьих – он звезда, VIP-персона, не чета какому-то студенту из никому не известного северного университета. В-четвертых, определяющим фактором стал его интерес к моей скромной персоне – Подаркин время от времени посматривал на меня и тепло улыбался.
Мы болтали, Подаркин рассказывал о закулисных курьезностях и обещал при случае бесплатно провести нас на концерт. Все остальные спокойно занимались своими делами: субтильный угрюмец чертил какие-то узоры палочкой на земле, Настасья, явно запавшая на кинопродюсера Армена, старательно его очаровывала, Лиана молча ела суп, манекенщицы приглушенно беседовали о чем-то своем… И вдруг я заметила, что взгляд каждого из них все чаще останавливается на мне. Как будто бы компания только изображала расслабленность, как будто бы вечернее меланхоличное поедание супа было лишь прикрытием для чего-то более важного, о чем нам с Настасьей рассказывать не собирались. Мне даже стало как-то не по себе – создавалось впечатление, что компания что-то ждет от меня. Хуже всех умела притворяться красавица Лиана, в ее глазах я с ужасом увидела неприкрытый голод.
Внимательный и голодный взгляд – мурашки по коже. Мне совершенно не к месту вспомнились страшные истории о вампирах и упырях – возможно, находись мы в привычных условиях Москвы, я бы развеяла нахлынувший страх внутренним циничным хохотком, но почему-то поднимающаяся из сырых ущелий пряная южная тьма полностью блокировала мое чувство юмора.
Эх, Настасья, во что мы с тобой опять ввязались?!
И тут же одернула саму себя – все в порядке, дурочка, успокой свои сомнения, делай, что они тебе говорят, Шурик плохого не посоветует…
Настасье же, похоже, было все равно – теперь уже было непонятно, кто кого обхаживает – Армен Настю или она его…
– А почему ты не ешь суп? – спросил Подаркин.
Вздрогнув, я посмотрела на неаппетитную остывшую жижу. С детства питаю нелюбовь к супам, видимо, из-за того, что болезненно-худенькую меня ими старательно пичкали. К тому же, адреналин новых впечатлений был куда сильнее чувства голода.
– Наелась, – я осторожно поставила тарелку на землю.
К моему удивлению, Подаркин поднял тарелку и упрямо протянул ее мне.
– Так не годится. В нашем лагере есть определенные правила. Полноценно питаться должны все.
– Что за странные правила? А если кто-то на диете? – Я кивнула в сторону моделек.
– Неважно, – серьезно сказал Подаркин, – ты должна понять, что уклонение от пищи – это проявление эгоизма. Если ты заболеешь, то мы будем вынуждены прервать медитативные тренировки, чтобы сопроводить тебя в город.
– Я просто супы не люблю, – с извиняющейся улыбкой призналась я, – если ты настаиваешь, то у нас с собой имеется некий провиант. Могу и тебя угостить.
Павел и на этот раз остался непреклонным. Его лицо было знакомо мне по десяткам примитивных ярких клипов, муссируемых музыкальными каналами. В клипах Подаркин был довольным, дебиловато улыбающимся, в рубахах и джинсах «кислотных» расцветок. Сейчас же он без улыбки смотрел мне в глаза, и от этого становилось как-то не по себе. К тому же краем глаза я заметила, что к нам приближается Шакти, на которой не было ничего, кроме отточенного горным солнцем загара. Я вдруг почувствовала себя загнанным зайцем в логове хищников.
– Нет, – тихо, но твердо сказал Павел, – это тоже наше правило. Мы должны есть из одного котла, это объединяет.
– Но я заметила… Почти никто ничего не съел… Да и ты…
И только в этот момент меня осенило. Ну конечно же – суп. Варево явно чем-то напичкано – не думаю, чтобы компашка медитирующих задумала беспричинно нас отравить, скорее всего, речь идет о галлюциногенах или тому подобных веществах. Для меня пока оставалось загадкой, почему наша одурманенность представляет для кого-то интерес.
